a_kleber | Про Лотмана

"Зоя вспоминает Лотмана, пишет, что счастлива, что жила с ним в одном городе. Мне грустно это писать, но я привыкла говорить правду, но больших восторгов по поводу Лотмана я не разделяю. Я с большим вниманием отслушала в Тарту все его лекции и семинары по русской литературе. И это было прекрасно! На моих глазах рождались “Беседы о русской культуре”, но семиотика - наука не для меня. Единственное семиотической произведение мне запало в душу, да и то художественное - роман Умберто Эко “Имя розы”. В первые годы студенчества я очень уважала Лотмана, под обаянием его личности я находилась вплоть до перестройки. Но когда я училась курсе на втором в Тарту была такая история. Юрий Михайлович направил на практику в Москву к вдове Булгакова своего любимого ученика Андрея Долгашова, ЮрМих любил его больше чем Чернова. Андрей из Москвы привез машинописный вариант “Мастера и Маргариты”, тогда еще не опубликованного. Этот экземпляр ему дала вдова специально для Лотмана. Роман тогда прочли все филологи и их друзья, в том числе и я. Через несколько месяцев в Тарту приехал Солженицын за рукописью романа, которую Долгашев яко бы украл(!) у вдовы. Если он её украл, то зачем отдал Лотману? Юрий Михайлович распластался перед Солженицыным и почти уничтожил несчастного Андрея. Вдове было уже лет под 90, конечно же она сама забыла, что отдала на прочтение Лотману рукопись. А Долгашова ото всюду изгнали, в итоге он в какой-то причудской деревне спился и сгорел. Меня эта история очень поразила именно подобострастием к авторитетам и безлазличием к простым людям. Моего уважения к Лотману поубавилось, он вел себя как пуганый местечковый еврей. Так же вёл себя он и в нашу “революцию”. Горько и больно было смотреть как он “пел” эстонские песни просто открывая рот, не зная слов, это даже по телевизору было видно. А ведь его уже в перестройку эстонские академики очередной раз прокатила на выборах в академию! А уж когда я увидела заголовок его статьи-письма Лихачеву и Алексию про русский язык: “Заблуждающимся друзьям”, совсем стало тошно. Так что, Лотман для меня в итоге стал блестящим знатоком Пушкина, русской литературу и культуры, провинциальным профессором. Я знаю, вам это не понравиться, но, увы, это так."

(дневники Зибуновой, 1997. ч.2)

Около-литературная сплетня, что называется, но половина филологической традиции состоит именно "из нея". Так что вот-с.