лето 1942

Драматичный эпизод той эпохи, хочется поцитировать (с 13 лет Д.Б. жил у своей тетки в Ростове, мать арестовали в 1937, отца в 1931):

«Весной 1942 года, особенно после неудачного наступления наших войск на Харьков, положение заметно обострилось. Начали усиленно строить оборонительные сооружения в непосредственной близости к городу и на его окраинах. Участились налеты авиации, хотя массированных бомбардировок немцы пока не предпринимали.

В мае, раньше обычного срока, прошли экзамены; сдав их успешно, я перешел на четвертый, последний курс. По поводу проведения очередной производственной практики ничего не было известно: заводы, ранее служившие учебно-производственной базой техникума, эвакуированы на Восток, студенты и преподаватели ежедневно выходили на строительство оборонительных рубежей на окраинах города.

В конце мая моя двоюродная сестра Нюра (дочь Файкиных), не сказав ничего родителям, уехала в неизвестном направлении, взяв с собой дочку - Галку. После отъезда в Армию ее мужа Умнова Е.И., отношения Нюры с родителями обострились до враждебности. Думаю, что под влиянием деспотического характера тети Сони, в психике Нюры появились явные отклонения, впоследствии ставшие особенно заметными. При самоотверженной любви к дочери, ее отношение ко всем остальным, как к родственникам, так и к посторонним, становилось подозрительным, недружелюбным, а часто и просто враждебным. В 1976 году в Ростове я встретился с соседом по квартире Райкиным М.М., который был уверен в том, что этот внезапный отъезд Нюры послужил причиной гибели ее родителей. Зная, что железная дорога в тыл уже перерезана немцами, они до последнего часа откладывали бегство из города, предполагая возможное возвращение Нюры.

В начале июня налеты немецкой авиации участились, а 8 июня началось немецкое наступление на всем Южном фронте, завершившееся потерей почти всего Северного Кавказа. В Ростове в этот день немцы предприняли впервые массированную бомбардировку города. Весь день над городом «висели» немецкие самолеты, сначала проходя на большой высоте, затем снижаясь и сбрасывая фугасные и зажигательные бомбы. Сбрасывали также куски рельсов, пустые бочки, кассеты от зажигательных бомб, которые, падая, создавали оглушительный вой, усиливая панику. Основные удары наносились по железнодорожным путям, опоясывающим город, мостам, вокзалу, зенитным батареям. Город горел, разрушениям подвергались целые кварталы. Количество жертв уже невозможно было сосчитать, неубранные трупы валялись по улицам.

В этой обстановке дирекция техникума приняла решение о выезде, якобы, на сельскохозяйственные работы (официально эвакуация населения не была объявлена). Думаю, что это было вызвано невозможностью ее обеспечить (единственный, чудом еще уцелевший, железнодорожный мост беспрерывно бомбили, перевозочных средств через Дон не было). Не помню точно, кажется 10 или 12 июня нам было предписано явиться с вещами на вокзал.

Тетя Соня проводила меня, несмотря на почти ежечасно объявляемую тревогу. Сцену прощания не могу забыть. Мы оба понимали, что расстаемся навсегда. Она бросилась мне на грудь со словами: «Прости меня за все, я знаю, что часто была к тебе несправедлива...». Дала мне довольно крупную по тем временам сумму денег (700 или 800 рублей), что меня очень поддержало в дальнейшем.
После долгого ожидания, периодически прерываемого тревогами со спуском в бомбоубежище, погрузились в вагоны и под свист бомб, грохот зенитных орудий и лай эрликонов переехали на левый берег Дона по все еще целому мосту, который был разрушен через несколько часов после этого. Вероятно, наш эшелон был последним, покинувшим Ростов.

С этого времени начался мой самостоятельный путь в жизни.»

Мда, журналисты - это нечто

Окольными путями попалось тут на глаза в популярной британской газете:

Canada is trying to attract skilled British workers to emigrate to the country to boost the economy and population.

В статье черным по белому сказано, что приезжал в этом плане агитировать представитель из провинции Альберта, и все равно на протяжении всего текста упор делается на то, что именно Канада как таковая якобы ломится от пустых рабочих мест и жаждет притока новых сил.

Вообще-то эту небольшую "неточность" можно смело считать прямой дезинформацией. В целом в Канаде с работой скорее плохо, с экономической адаптацией новых иммигрантов в большинстве провинций тоже плохо, и все завлекательные призывы относятся только и исключительно к малонаселенной степной Альберте, где в данный момент происходит феноменальный нефтяной бум и не хватает квалифицированной раб.силы.

И вот так всегда.

1939 год

Опять же из юношеских мемуаров Д.Б.Ломоносова, как всегда очень интересны бытующие представления и пропаганда тех лет:

«В первый же день занятий на второй паре учебных часов преподаватель сообщил нам о том, что только что было передано по радио срочное сообщение: Германия напала на Польшу, Англия и Франция объявили войну Германии. Это значит, что началась большая война. Мы в то время не могли себе представить, насколько БОЛЬШОЙ окажется эта война.

Нападение на Польшу не было неожиданным. Угрозы Польше со стороны Германии звучали уже давно. Газеты сообщали о концентрации германских войск вблизи польской границы, в Данциге (Гданьск – называется он теперь), имевшем статус «вольного» демилитаризованного города, появились во множестве немецкие туристы, внешний вид которых не оставлял сомнения в том, что это – переодетые в штатское военнослужащие вермахта. В памяти сохранились фамилии польских деятелей Бека – министра иностранных дел, «мотавшегося» между Варшавой, Лондоном и Парижем, в попытках найти защиту против усиливавшегося с каждым днем давления Германии с требованиями пересмотра границ «Польского коридора», обеспечивавшего Польше выход к Балтийскому морю и отделявшему от Германии Восточную Пруссию, Рыдз-Смиглы – военного министра.

Далее время и события понеслись с невиданной скоростью.

Не ожидая окончательного разгрома Польши, которая не могла противостоять мощи Германии, наши войска вступили на ее территорию под лозунгом присоединения западных областей Украины и Белоруссии и освобождения от капиталистического рабства их народов. К этому времени я, в значительной степени под влиянием моего друга Олега, в каждом официальном сообщении пытался найти скрытый смысл. И здесь мне представилось, что в действительности оккупация восточной части Польши диктовалась необходимостью отодвинуть линию соприкосновения с Германией от наших границ в преддверии неизбежного будущего столкновения.

Что на самом деле происходило на присоединенных западных территориях не было известно, приезжавшие оттуда военные хранили молчание, говорили, что рассказывать подробности им строжайше запрещено. Газеты же вещали о многочисленных проявлениях радости по поводу воссоединения с советскими свободными республиками и освобождения от власти польских панов и капиталистов. Иногда военные переодевались в штатское и, прогуливаясь по городу поражали воображение ростовчан своим непривычным видом: длиннополые светлые пиджаки свободного покроя, штаны до колен, гетры, башмаки на толстой подошве, на голове береты или шляпы с пером…

По радио и на концертных эстрадах зазвучала мелодичная песня-вальс «Ждем вас во Львове». Всего текста не запомнил: «….полки соловьев вам кантату споют, просим во Львов….» и далее весьма многозначительно: «….во Львове ремонт капитальный идет, шьют девушки новые платья…»

Незаметно прошло сообщение о том, что наши войска, не встретив сопротивления, вернули Бесарабию, до того считавшуюся спорной территорией, незаконно оккупированной Румынией еще в ходе гражданской войны.

В соответствии с волей народов Эстонии, Латвии и Литвы, они стали союзными республиками СССР. Эти события запомнились мне, благодаря весьма любопытным сообщениям радио и газет. Не гарантируя безусловную точность изложения этих событий, привожу сохранившееся в памяти. Началось с ультиматумов, предъявленных правительствам этих стран, в которых под предлогом проникновения многочисленных агентов западных стран, проводящих враждебную СССР деятельность, высказывалось требование о допущении советских войск на специальные военные базы. Обращало на себя внимание, что эти ультиматумы были предъявлены одновременно и написаны в совершенно одинаковых выражениях, как будто «под копирку». Так же одновременно в этих странах прошли многолюдные митинги трудящихся, на которых были приняты резолюции, требовавшие добровольного присоединения к СССР. И эти резолюции были как копии повторявшими один и тот же текст. Далее оставалось лишь пойти навстречу требованиям трудящихся стран Прибалтики, что и произошло так же одновременно.

Хотя официально ничего не было заявлено, всем казалось очевидным, что эти действия с нашей стороны были предприняты с ведома и по согласованию с Германией в соответствии с состоявшимся соглашением. Естественно, вслух говорить об этом было не принято.»

Отголоски

Сейчас дочитываю мемуары Д.Б.Ломоносова про его юность и как тогда воспринималась война (сам он по возрасту на фронт мог уйти только в 1943, а до того находился в Ростове). Воспоминания у него очень критически настроенные, и учитывая, что решился он все это записать только совсем недавно, думаю, можно предположить еще и некоторую невольную интерполляцию уже гораздо позднее сложившихся представлений (после чтения Солженицына, например, которое очевидно окончательно обосновало многое из того, что во времена юности было лишь смутными догадками - это только мое предположение, конечно, но память ведь всегда окрашена опытом позднейших размышлений). Но так или иначе, подробности как всегда весьма интересны.

Вот о том, что было после внезапного освобождения Ростова (октябрь 1941):

«В начале декабря мы узнали о контрнаступлении под Москвой, завершившемся еще одним, еще более значительным поражением немецких войск, несмотря на их существенное превосходство над обороняющимися. Безусловно, успеху способствовали климатические условия. Немцы не были готовы к ведению наступательных операций при таких необычных морозах: самолеты с двигателями водяного охлаждения не имели устройств для запуска при низких температурах, не заводились и двигатели танков, зимняя одежда солдат не защищала их от холода.

В техникуме в одном из корпусов разместился сборно-пересыльный пункт. Во время дежурств я часто и подолгу разговаривал с бойцами и командирами, возвращавшимися на фронт после легких ранений (тяжело раненые в Ростове не оставались, а отправлялись в далекий тыл). Из этих разговоров у меня сложилось представление о том, что к этому времени многие высшие руководители Красной Армии (командующие фронтами и армиями) растерялись и потеряли инициативу, которую постепенно перехватили выдвинувшиеся в процессе отступления командиры корпусов, дивизий, полков, вытеснившие с постов командующих фронтами героев гражданской войны, закосневших в прежних приемах и методах руководства войсками. Позднее, в конце 1942 года, я прочитал в журнале, а затем увидел на сцене пьесу А. Корнейчука «Фронт», в которой, уже в подтверждение официального признания этого явления, проводилась идея несоответствия представлений, унаследованных из опыта гражданской войны, новым условиям.»

До этого характерны упоминания о подспудном недоверии обывателей к сводкам совинформбюро на фоне слишком многих свидетельств катастрофически стремительного отступления перед немцами. Вот пример (сам Ломоносов тоже еврей):

«За семь дней оккупации немцы успели, однако, хорошо «наследить»: начав обычные для них еврейские погромы, они принялись сначала за состоятельных евреев, которые пропали без вести - частно практикующие врачи, портные и ювелиры, пропал известный всему городу своей рыжей шевелюрой и привычкой зимой и летом ходить в пиджаке и рубашке с отложным воротом, выпущенным на отвороты пиджака, директор ДГТФ (Донская государственная табачная фабрика - папиросы «Наша Марка»). В подвалах здания НКВД, где разместилось Гестапо, обнаружено было много трупов жертв, арестованных по подозрению в принадлежности к коммунистам и комиссарам. На улицах немецкие солдаты, экипированные «не по сезону», отбирали теплую одежду и меховые шапки, сопротивлявшихся избивали, иногда и убивали. От прежних представлений о цивилизованности немцев и неверия в правдивость нашей пропаганды о чинимых ими зверствах не осталось и следа.»

В этом отрывке, кстати, особенно заметно смешение тогдашних представлений и позднейшего знания: "обычные для них еврейские погромы" рядом с "представлениями о цивилизованности немцев".