![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
a_kleberОпять же из юношеских мемуаров Д.Б.Ломоносова, как всегда очень интересны бытующие представления и пропаганда тех лет:
«В первый же день занятий на второй паре учебных часов преподаватель сообщил нам о том, что только что было передано по радио срочное сообщение: Германия напала на Польшу, Англия и Франция объявили войну Германии. Это значит, что началась большая война. Мы в то время не могли себе представить, насколько БОЛЬШОЙ окажется эта война.
Нападение на Польшу не было неожиданным. Угрозы Польше со стороны Германии звучали уже давно. Газеты сообщали о концентрации германских войск вблизи польской границы, в Данциге (Гданьск – называется он теперь), имевшем статус «вольного» демилитаризованного города, появились во множестве немецкие туристы, внешний вид которых не оставлял сомнения в том, что это – переодетые в штатское военнослужащие вермахта. В памяти сохранились фамилии польских деятелей Бека – министра иностранных дел, «мотавшегося» между Варшавой, Лондоном и Парижем, в попытках найти защиту против усиливавшегося с каждым днем давления Германии с требованиями пересмотра границ «Польского коридора», обеспечивавшего Польше выход к Балтийскому морю и отделявшему от Германии Восточную Пруссию, Рыдз-Смиглы – военного министра.
Далее время и события понеслись с невиданной скоростью.
Не ожидая окончательного разгрома Польши, которая не могла противостоять мощи Германии, наши войска вступили на ее территорию под лозунгом присоединения западных областей Украины и Белоруссии и освобождения от капиталистического рабства их народов. К этому времени я, в значительной степени под влиянием моего друга Олега, в каждом официальном сообщении пытался найти скрытый смысл. И здесь мне представилось, что в действительности оккупация восточной части Польши диктовалась необходимостью отодвинуть линию соприкосновения с Германией от наших границ в преддверии неизбежного будущего столкновения.
Что на самом деле происходило на присоединенных западных территориях не было известно, приезжавшие оттуда военные хранили молчание, говорили, что рассказывать подробности им строжайше запрещено. Газеты же вещали о многочисленных проявлениях радости по поводу воссоединения с советскими свободными республиками и освобождения от власти польских панов и капиталистов. Иногда военные переодевались в штатское и, прогуливаясь по городу поражали воображение ростовчан своим непривычным видом: длиннополые светлые пиджаки свободного покроя, штаны до колен, гетры, башмаки на толстой подошве, на голове береты или шляпы с пером…
По радио и на концертных эстрадах зазвучала мелодичная песня-вальс «Ждем вас во Львове». Всего текста не запомнил: «….полки соловьев вам кантату споют, просим во Львов….» и далее весьма многозначительно: «….во Львове ремонт капитальный идет, шьют девушки новые платья…»
Незаметно прошло сообщение о том, что наши войска, не встретив сопротивления, вернули Бесарабию, до того считавшуюся спорной территорией, незаконно оккупированной Румынией еще в ходе гражданской войны.
В соответствии с волей народов Эстонии, Латвии и Литвы, они стали союзными республиками СССР. Эти события запомнились мне, благодаря весьма любопытным сообщениям радио и газет. Не гарантируя безусловную точность изложения этих событий, привожу сохранившееся в памяти. Началось с ультиматумов, предъявленных правительствам этих стран, в которых под предлогом проникновения многочисленных агентов западных стран, проводящих враждебную СССР деятельность, высказывалось требование о допущении советских войск на специальные военные базы. Обращало на себя внимание, что эти ультиматумы были предъявлены одновременно и написаны в совершенно одинаковых выражениях, как будто «под копирку». Так же одновременно в этих странах прошли многолюдные митинги трудящихся, на которых были приняты резолюции, требовавшие добровольного присоединения к СССР. И эти резолюции были как копии повторявшими один и тот же текст. Далее оставалось лишь пойти навстречу требованиям трудящихся стран Прибалтики, что и произошло так же одновременно.
Хотя официально ничего не было заявлено, всем казалось очевидным, что эти действия с нашей стороны были предприняты с ведома и по согласованию с Германией в соответствии с состоявшимся соглашением. Естественно, вслух говорить об этом было не принято.»
«В первый же день занятий на второй паре учебных часов преподаватель сообщил нам о том, что только что было передано по радио срочное сообщение: Германия напала на Польшу, Англия и Франция объявили войну Германии. Это значит, что началась большая война. Мы в то время не могли себе представить, насколько БОЛЬШОЙ окажется эта война.
Нападение на Польшу не было неожиданным. Угрозы Польше со стороны Германии звучали уже давно. Газеты сообщали о концентрации германских войск вблизи польской границы, в Данциге (Гданьск – называется он теперь), имевшем статус «вольного» демилитаризованного города, появились во множестве немецкие туристы, внешний вид которых не оставлял сомнения в том, что это – переодетые в штатское военнослужащие вермахта. В памяти сохранились фамилии польских деятелей Бека – министра иностранных дел, «мотавшегося» между Варшавой, Лондоном и Парижем, в попытках найти защиту против усиливавшегося с каждым днем давления Германии с требованиями пересмотра границ «Польского коридора», обеспечивавшего Польше выход к Балтийскому морю и отделявшему от Германии Восточную Пруссию, Рыдз-Смиглы – военного министра.
Далее время и события понеслись с невиданной скоростью.
Не ожидая окончательного разгрома Польши, которая не могла противостоять мощи Германии, наши войска вступили на ее территорию под лозунгом присоединения западных областей Украины и Белоруссии и освобождения от капиталистического рабства их народов. К этому времени я, в значительной степени под влиянием моего друга Олега, в каждом официальном сообщении пытался найти скрытый смысл. И здесь мне представилось, что в действительности оккупация восточной части Польши диктовалась необходимостью отодвинуть линию соприкосновения с Германией от наших границ в преддверии неизбежного будущего столкновения.
Что на самом деле происходило на присоединенных западных территориях не было известно, приезжавшие оттуда военные хранили молчание, говорили, что рассказывать подробности им строжайше запрещено. Газеты же вещали о многочисленных проявлениях радости по поводу воссоединения с советскими свободными республиками и освобождения от власти польских панов и капиталистов. Иногда военные переодевались в штатское и, прогуливаясь по городу поражали воображение ростовчан своим непривычным видом: длиннополые светлые пиджаки свободного покроя, штаны до колен, гетры, башмаки на толстой подошве, на голове береты или шляпы с пером…
По радио и на концертных эстрадах зазвучала мелодичная песня-вальс «Ждем вас во Львове». Всего текста не запомнил: «….полки соловьев вам кантату споют, просим во Львов….» и далее весьма многозначительно: «….во Львове ремонт капитальный идет, шьют девушки новые платья…»
Незаметно прошло сообщение о том, что наши войска, не встретив сопротивления, вернули Бесарабию, до того считавшуюся спорной территорией, незаконно оккупированной Румынией еще в ходе гражданской войны.
В соответствии с волей народов Эстонии, Латвии и Литвы, они стали союзными республиками СССР. Эти события запомнились мне, благодаря весьма любопытным сообщениям радио и газет. Не гарантируя безусловную точность изложения этих событий, привожу сохранившееся в памяти. Началось с ультиматумов, предъявленных правительствам этих стран, в которых под предлогом проникновения многочисленных агентов западных стран, проводящих враждебную СССР деятельность, высказывалось требование о допущении советских войск на специальные военные базы. Обращало на себя внимание, что эти ультиматумы были предъявлены одновременно и написаны в совершенно одинаковых выражениях, как будто «под копирку». Так же одновременно в этих странах прошли многолюдные митинги трудящихся, на которых были приняты резолюции, требовавшие добровольного присоединения к СССР. И эти резолюции были как копии повторявшими один и тот же текст. Далее оставалось лишь пойти навстречу требованиям трудящихся стран Прибалтики, что и произошло так же одновременно.
Хотя официально ничего не было заявлено, всем казалось очевидным, что эти действия с нашей стороны были предприняты с ведома и по согласованию с Германией в соответствии с состоявшимся соглашением. Естественно, вслух говорить об этом было не принято.»
