![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
a_kleberСейчас дочитываю мемуары Д.Б.Ломоносова про его юность и как тогда воспринималась война (сам он по возрасту на фронт мог уйти только в 1943, а до того находился в Ростове). Воспоминания у него очень критически настроенные, и учитывая, что решился он все это записать только совсем недавно, думаю, можно предположить еще и некоторую невольную интерполляцию уже гораздо позднее сложившихся представлений (после чтения Солженицына, например, которое очевидно окончательно обосновало многое из того, что во времена юности было лишь смутными догадками - это только мое предположение, конечно, но память ведь всегда окрашена опытом позднейших размышлений). Но так или иначе, подробности как всегда весьма интересны.
Вот о том, что было после внезапного освобождения Ростова (октябрь 1941):
«В начале декабря мы узнали о контрнаступлении под Москвой, завершившемся еще одним, еще более значительным поражением немецких войск, несмотря на их существенное превосходство над обороняющимися. Безусловно, успеху способствовали климатические условия. Немцы не были готовы к ведению наступательных операций при таких необычных морозах: самолеты с двигателями водяного охлаждения не имели устройств для запуска при низких температурах, не заводились и двигатели танков, зимняя одежда солдат не защищала их от холода.
В техникуме в одном из корпусов разместился сборно-пересыльный пункт. Во время дежурств я часто и подолгу разговаривал с бойцами и командирами, возвращавшимися на фронт после легких ранений (тяжело раненые в Ростове не оставались, а отправлялись в далекий тыл). Из этих разговоров у меня сложилось представление о том, что к этому времени многие высшие руководители Красной Армии (командующие фронтами и армиями) растерялись и потеряли инициативу, которую постепенно перехватили выдвинувшиеся в процессе отступления командиры корпусов, дивизий, полков, вытеснившие с постов командующих фронтами героев гражданской войны, закосневших в прежних приемах и методах руководства войсками. Позднее, в конце 1942 года, я прочитал в журнале, а затем увидел на сцене пьесу А. Корнейчука «Фронт», в которой, уже в подтверждение официального признания этого явления, проводилась идея несоответствия представлений, унаследованных из опыта гражданской войны, новым условиям.»
До этого характерны упоминания о подспудном недоверии обывателей к сводкам совинформбюро на фоне слишком многих свидетельств катастрофически стремительного отступления перед немцами. Вот пример (сам Ломоносов тоже еврей):
«За семь дней оккупации немцы успели, однако, хорошо «наследить»: начав обычные для них еврейские погромы, они принялись сначала за состоятельных евреев, которые пропали без вести - частно практикующие врачи, портные и ювелиры, пропал известный всему городу своей рыжей шевелюрой и привычкой зимой и летом ходить в пиджаке и рубашке с отложным воротом, выпущенным на отвороты пиджака, директор ДГТФ (Донская государственная табачная фабрика - папиросы «Наша Марка»). В подвалах здания НКВД, где разместилось Гестапо, обнаружено было много трупов жертв, арестованных по подозрению в принадлежности к коммунистам и комиссарам. На улицах немецкие солдаты, экипированные «не по сезону», отбирали теплую одежду и меховые шапки, сопротивлявшихся избивали, иногда и убивали. От прежних представлений о цивилизованности немцев и неверия в правдивость нашей пропаганды о чинимых ими зверствах не осталось и следа.»
В этом отрывке, кстати, особенно заметно смешение тогдашних представлений и позднейшего знания: "обычные для них еврейские погромы" рядом с "представлениями о цивилизованности немцев".
Вот о том, что было после внезапного освобождения Ростова (октябрь 1941):
«В начале декабря мы узнали о контрнаступлении под Москвой, завершившемся еще одним, еще более значительным поражением немецких войск, несмотря на их существенное превосходство над обороняющимися. Безусловно, успеху способствовали климатические условия. Немцы не были готовы к ведению наступательных операций при таких необычных морозах: самолеты с двигателями водяного охлаждения не имели устройств для запуска при низких температурах, не заводились и двигатели танков, зимняя одежда солдат не защищала их от холода.
В техникуме в одном из корпусов разместился сборно-пересыльный пункт. Во время дежурств я часто и подолгу разговаривал с бойцами и командирами, возвращавшимися на фронт после легких ранений (тяжело раненые в Ростове не оставались, а отправлялись в далекий тыл). Из этих разговоров у меня сложилось представление о том, что к этому времени многие высшие руководители Красной Армии (командующие фронтами и армиями) растерялись и потеряли инициативу, которую постепенно перехватили выдвинувшиеся в процессе отступления командиры корпусов, дивизий, полков, вытеснившие с постов командующих фронтами героев гражданской войны, закосневших в прежних приемах и методах руководства войсками. Позднее, в конце 1942 года, я прочитал в журнале, а затем увидел на сцене пьесу А. Корнейчука «Фронт», в которой, уже в подтверждение официального признания этого явления, проводилась идея несоответствия представлений, унаследованных из опыта гражданской войны, новым условиям.»
До этого характерны упоминания о подспудном недоверии обывателей к сводкам совинформбюро на фоне слишком многих свидетельств катастрофически стремительного отступления перед немцами. Вот пример (сам Ломоносов тоже еврей):
«За семь дней оккупации немцы успели, однако, хорошо «наследить»: начав обычные для них еврейские погромы, они принялись сначала за состоятельных евреев, которые пропали без вести - частно практикующие врачи, портные и ювелиры, пропал известный всему городу своей рыжей шевелюрой и привычкой зимой и летом ходить в пиджаке и рубашке с отложным воротом, выпущенным на отвороты пиджака, директор ДГТФ (Донская государственная табачная фабрика - папиросы «Наша Марка»). В подвалах здания НКВД, где разместилось Гестапо, обнаружено было много трупов жертв, арестованных по подозрению в принадлежности к коммунистам и комиссарам. На улицах немецкие солдаты, экипированные «не по сезону», отбирали теплую одежду и меховые шапки, сопротивлявшихся избивали, иногда и убивали. От прежних представлений о цивилизованности немцев и неверия в правдивость нашей пропаганды о чинимых ими зверствах не осталось и следа.»
В этом отрывке, кстати, особенно заметно смешение тогдашних представлений и позднейшего знания: "обычные для них еврейские погромы" рядом с "представлениями о цивилизованности немцев".
no subject
Date: 2008-07-01 06:27 pm (UTC)no subject
Date: 2008-07-01 07:06 pm (UTC)