(no subject)
Nov. 21st, 2012 02:18 pmТронула судьба эта на зубьях переломной эпохи:
"А потом грянула Перестройка и жизнь ее покатилась под откос.(...) Тоска усугублялась и вскоре главной мечтой Друниной стало – скорее соединиться с мужем в вечности, лежать с ним в одной могиле и не видеть того кошмара, который творился вокруг! Именно кошмаром, крушением всего святого, всего, во что она верила и ради чего жила, была для нее Перестройка."
Из предсмертного письма: «Почему ухожу? По-моему, оставаться в этом ужасном, передравшемся, созданном для дельцов с железными локтями мире такому несовершенному существу, как я, можно, только имея крепкий личный тыл (...)»
Советская поэтесса Юлия Друнина покончила собой 20 ноября 1991 года.
И вспомнилась другая судьба подобная:
Вера Розанова, дочь философа, монахиня 23 лет, повесилась в мае 1919 года посреди голода, разрухи, и подрыва всех основ существования. За несколько месяцев перед тем умер в дальнем пути за хлебом ее младший брат 19 лет, за ним вскоре последовал и сам Розанов.
"А потом грянула Перестройка и жизнь ее покатилась под откос.(...) Тоска усугублялась и вскоре главной мечтой Друниной стало – скорее соединиться с мужем в вечности, лежать с ним в одной могиле и не видеть того кошмара, который творился вокруг! Именно кошмаром, крушением всего святого, всего, во что она верила и ради чего жила, была для нее Перестройка."
Из предсмертного письма: «Почему ухожу? По-моему, оставаться в этом ужасном, передравшемся, созданном для дельцов с железными локтями мире такому несовершенному существу, как я, можно, только имея крепкий личный тыл (...)»
Советская поэтесса Юлия Друнина покончила собой 20 ноября 1991 года.
И вспомнилась другая судьба подобная:
Вера Розанова, дочь философа, монахиня 23 лет, повесилась в мае 1919 года посреди голода, разрухи, и подрыва всех основ существования. За несколько месяцев перед тем умер в дальнем пути за хлебом ее младший брат 19 лет, за ним вскоре последовал и сам Розанов.