Тунис - устройство репрессивного аппарата
Apr. 8th, 2011 02:37 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
a_kleberПеревод довольно подробной и познавательной статьи из журнала Le Monde Diplomatique.
Après Ben Ali, quelle police en Tunisie?
Какой будет полиция после Бен Али?
После вступления в должность в конце февраля, новый премьер-министр Туниса, г-н Беджи Каид Эссебси, объявил упразднение Политической полиции и Управления государственной безопасности (DSE) - наследника Территориальной Безопасности (DST), созданной французскими властями в канун Второй мировой войны. Эта мера была хорошо принята, даже если сразу возникла полемика вокруг реальной численности "политической полиции". Министр внутренних дел на тот момент, г-н Фархат Рейжи (59-летний адвокат по уголовным делам без политического опыта, с тех пор уволенный с министерского поста) сократил это число в интервью с Аль-Джазирой до "200 человек", а начальник сил специального назначения, г-н Набил Абед, вероятно, ближе к истине, назвал цифру в "две тысячи полицейских."
На самом деле, на протяжении 23 лет Тунис жил в полицейской системе, в которой "политическая полиция" была лишь одним из винтиков. Во главе ее стоял лично Зин Аль-Абидин Бен Али [сокращенно ZABA]. Диктатор провел всю свою карьеру в органах безопасности, сначала более десяти лет в армии в качестве директора военной безопасности, потом два раза как глава Национальной Безопасности, и, наконец, в качестве госсекретаря и далее как министр внутренних дел, должность которую он занял всего за месяц до переворота 7 ноября 1987 года. "Он занят исключительно вопросами безопасности, он имеет прямой контакт с комиссарами полиции и офицерами национальной гвардии", отметил в октябре 2007 года один бывший министр. Генерал Али Сериати, начальник президентской охраны (бригада около 2000-3000 человек, набранных из армии, национальной гвардии и полиции) был вторым человеком после Бен Али и отвечал за конкретное исполнение на местах решений принятых в верхах. Министр внутренних дел был, по сути, лишен своих полицейских полномочий в пользу президента и "правительства Карфагена". [т.е. семейной мафии Бен Али/Трабельси]
Партия президента, RCD, превращенная в приложении к полиции, занималась доставкой информации, собранной ее активистами и членами тысяч районных комитетов, против уже известных сторонников оппозиции, за которыми следили в режиме реального времени или почти; члены партии также должны были выявлять любые "аномалии", возникающие в их районе. Каждый "активист-доносчик" имел при себе номер телефона для связи с полицией в случае чего. В обмен он получал поддержку партии в своем бизнесе, а также компенсации в натуральной или в денежной форме. Из двух миллионов членов РСД только меньшинство, конечно, участвовало в этой гигантской системе шпионажа, которая, вероятно, была создана по примеру того, что Бен Али мог видеть в коммунистической Польше в 1980-х годов, еще когда он был там послом. Но, в отличие от того что произошло в Восточной Европе, в Тунисе вряд ли удастся найти существенные архивные следы этой слежки, так как приказы и задания давались в основном в устном виде.
Помимо бесчисленной армии "стукачей", существовало сложное устройство перехвата почты и контроль телефонных разговоров и интернета. Прослушка и установка микрофонов были широко распространены и, например, один известный человек, попавший в опалу от "семьи" БАТ (Бен Али и Трабелси), никогда не разговаривал у себя дома без того чтобы прежде включить радио и открыть окна. Психоз повсеместной прослушки совпадал с целями диктатора т.к. ограничивал разговоры и прижимал свободу слова даже в частных домах. Суд в 2000 году над школьниками, обвиняемыми в незаконном доступе к запрещенным интернет-сайтам, свидетельствует об эффективности этих методов. Эрик Руло, который был послом Франции в Тунисе, рассказал Le Monde Diplomatique в феврале 2011 года, что Бен Али, тогда еще министр внутренних дел, прочитал ему "почти слово в слово, конфиденциальные телеграммы адресованные Кэ д'Орсэ ..." [министерство иностранных дел Франции]. В этом году контроль должны были дополнительно укрепить и бюджет 2011 года, принятый в декабре прошлого года, предусматривал приобретение за рубежом аппаратуры общей стоимостью в 126 миллионов динаров (65 млн. евро). Проект финансировался из иностранных кредитов и поставщик не был назван.
За пределами Туниса, система расширялась через консульства, где комиссары полиции постепенно заменили дипломатов, чтобы лучше контролировать членов тунисской общины, живущих за рубежом. Во Франции, Тунис имеет девять консульств, где начальствовал чаще всего комиссар полиции. В Страсбурге в 2000 году, действующий тунисский дипломат Халед Бен Саид был обвинен тунисской гражданкой в том, что он в течение двух дней применял к ней пытки и унижения в полицейском участке города Джендуба (подвешивание на железной перекладине протянутой между стульями, избиение палками, истязание половых органов, оскорбления ...), чтобы заставить ее шпионить в пользу ДСЕ за многими активистами - в том числе за ее мужем, политическим беженцем во Франции с мая 1996 года - подозреваемыми в принадлежности к исламистскому движению. В апреле 2001 года, она узнает, что ее мучитель является вице-консулом в тунисском консульстве в Страсбурге. 9 мая, она подает жалобу в Париже, а в июне жалоба направляется в Страсбург. Г-н Бен Саид бежит ...
Сами послы тоже подвергались слежке. Рассказывают такой эпизод: посол в Париже, обнаружив однажды утром полицейского из посольства, обыскивающего его домашний компьютер, возмутился и тут же позвонил Бен Али, который принял жалобу очень холодно: "Как? Ты смеешь беспокоить меня из-за этого!" Через месяц дипломат был отозван в Тунис. Министров тоже прослушивали если их лояльность по отношению к диктатору оказывалась под подозрением.
Получив по телефону нужные сведения о действиях "неугодных" (по результатам прослушки и люстрации частной корреспонденции), президент и его ближний круг принимали решение в Тунисе о дальнейших репрессиях, если речь шла о важных делах. По стране полицейскими делами занимались губернаторы регионов. Набор репрессивных мер у полиции был достаточно широк. Они могли натравить на неугодного бандюганов из партии власти (РСД) или же дружинников этой партии (этими дружинами РСД обзавелась в самом начале своего правления). Эти гопники избивали оппозиционера, угрожали ему по телефону, приставали к членам его семьи на улице; в то же время, у человека могли отнять удостоверение, натравить на него фиск и влепить ему непосильные штрафы, или же ему могли помешать заниматься бизнесом. Например, у дверей конторы слишком свободолюбивого адвоката ставили полицейских в форме, что практически гарантировало полную потерю клиентуры.
Но репрессии на этом не кончались. Существовали хорошо разработанные методы задержания и прессования оппозиционеров. Такой рассказ, например: "Я ехал в машине по городу, вдруг другая машина прижала меня к тротуару, не успел я сообразить что происходит, ко мне в машину залез человек с пистолетом и приказал следовать за машиной впереди. Мы заехали в какой-то двор, первый полицейский передал меня другому, который начал меня допрашивать. Потом третий полицейский повел меня смотреть, как пытают других людей. Потом еще четвертый затолкнул меня в пыточную камеру...."
Кто пытал? Этим занимались небольшие группы, состоящие из смешанного персонала: из служащих президентской охраны, из DSE, из службы разведки или из национальной гвардии. Не все полицейские, принадлежавшие к этим формированиям, занимались пытками, но все они так или иначе участвовали в системе, где пытки предусматривались как естественная часть системы. Целью системы было устрашение и подавление сопротивления, и она этого успешно добивалась. С другой стороны, качество информации, собранной с помощью полицейской слежки, оставляло желать лучшего - чаще всего доносы касались вопросов личной жизни или денежных отношений. Обработка этой информации тоже велась из рук вон плохо, чем и объясняются "неприятные сюрпризы" в Джербе в 2002 году или в Солимане в 2006. Кооперация с арабскими и западными разведками на предмет терроризма, в частности с американцами, позволила несколько компенсировать техническую слабость тунисской разведки. Например, в декабре 2006 года египетская спецслужба "Мухабарт" генерала Солеймана предупредила Тунис о сборе исламистов в Громбадилье. В то же время тунисские власти предложили европейским партнерам помощь в вербовке агентов - официально для инфильтрации групп, склонных к терроризму, а на деле для внедрения агентов среди оппозиции под предлогом борьбы с терроризмом...
После падения 14 января мафиозного режима Бен Али, администрация полиции приобрела хаотический характер. Первый исполняющий обязанности Министра Внутренних Дел занимал свой пост две недели и ничего не сделал. Упразднение президентской охраны и арест ее начальника провела армия. Затем министром МВД был назначен юрист лишенный какого либо опыта в вопросах безопасности - через четыре дня после его назначения, министра чуть было не похитили из служебного кабинета разъяренные полицейские. Спасенный армией, он тут же уволил около 40 полицейских чиновников и пообещал немедленные реформы. Наскоро принятые меры только усугубили и без того хаотическое положение в полиции, что сказалось на состоянии безопасности в стране в первые недели февраля. В том числе, очень плохо прошло назначение начальником полиции бывшего начальника военной разведки, армейского генерала Ахмеда Шебира. Министр-юрист и генерал стали враждовать, т.к. министр постоянно вмешивался в компетенцию генерала. В штаб-квартире полиции назревал бунт. 1 марта министр сместил генерала и назначил на его место бывшего начальника полиции времен Бен Али, г-на Абдессатара Беннура, тоже юриста, забыв при этом проинформировать нового премьер министра [заступившего на должность 27 февраля]. Это оказалось политической ошибкой и через несколько дней и.о. начальника полиции был назначен г-н Набиль Абид. В то же время, увольнение десятка окружных полицейских начальников крупных городов оказалось недостаточно продуманным...
Три начальника полиции за всего один месяц - это, конечно, слишком. Сказалась некомпетентность министра и сложная ситуация превратилась в тяжелую.
Наконец, 28 марта, новый премьер министр назначил на должность министра "профессионала", г-на Хабиба Эссида, четвертого по счету со дня революции. Этот выбор сразу же раскритиковали те, кто требуют полного изгнания из политической жизни страны всех чиновников старого режима. Г-н Эссид, который занимал должность секретаря кабинета при министре МВД в 2000-х годах, оказался поставлен перед трудной задачей. По данным опроса GMS от 30 марта 2011, 70% туниссцев ставят безопасность на первое место после трудовой занятости (50%) и демократии (40%).
Jean-Pierre Séréni
Après Ben Ali, quelle police en Tunisie?
Какой будет полиция после Бен Али?
После вступления в должность в конце февраля, новый премьер-министр Туниса, г-н Беджи Каид Эссебси, объявил упразднение Политической полиции и Управления государственной безопасности (DSE) - наследника Территориальной Безопасности (DST), созданной французскими властями в канун Второй мировой войны. Эта мера была хорошо принята, даже если сразу возникла полемика вокруг реальной численности "политической полиции". Министр внутренних дел на тот момент, г-н Фархат Рейжи (59-летний адвокат по уголовным делам без политического опыта, с тех пор уволенный с министерского поста) сократил это число в интервью с Аль-Джазирой до "200 человек", а начальник сил специального назначения, г-н Набил Абед, вероятно, ближе к истине, назвал цифру в "две тысячи полицейских."
На самом деле, на протяжении 23 лет Тунис жил в полицейской системе, в которой "политическая полиция" была лишь одним из винтиков. Во главе ее стоял лично Зин Аль-Абидин Бен Али [сокращенно ZABA]. Диктатор провел всю свою карьеру в органах безопасности, сначала более десяти лет в армии в качестве директора военной безопасности, потом два раза как глава Национальной Безопасности, и, наконец, в качестве госсекретаря и далее как министр внутренних дел, должность которую он занял всего за месяц до переворота 7 ноября 1987 года. "Он занят исключительно вопросами безопасности, он имеет прямой контакт с комиссарами полиции и офицерами национальной гвардии", отметил в октябре 2007 года один бывший министр. Генерал Али Сериати, начальник президентской охраны (бригада около 2000-3000 человек, набранных из армии, национальной гвардии и полиции) был вторым человеком после Бен Али и отвечал за конкретное исполнение на местах решений принятых в верхах. Министр внутренних дел был, по сути, лишен своих полицейских полномочий в пользу президента и "правительства Карфагена". [т.е. семейной мафии Бен Али/Трабельси]
Партия президента, RCD, превращенная в приложении к полиции, занималась доставкой информации, собранной ее активистами и членами тысяч районных комитетов, против уже известных сторонников оппозиции, за которыми следили в режиме реального времени или почти; члены партии также должны были выявлять любые "аномалии", возникающие в их районе. Каждый "активист-доносчик" имел при себе номер телефона для связи с полицией в случае чего. В обмен он получал поддержку партии в своем бизнесе, а также компенсации в натуральной или в денежной форме. Из двух миллионов членов РСД только меньшинство, конечно, участвовало в этой гигантской системе шпионажа, которая, вероятно, была создана по примеру того, что Бен Али мог видеть в коммунистической Польше в 1980-х годов, еще когда он был там послом. Но, в отличие от того что произошло в Восточной Европе, в Тунисе вряд ли удастся найти существенные архивные следы этой слежки, так как приказы и задания давались в основном в устном виде.
Помимо бесчисленной армии "стукачей", существовало сложное устройство перехвата почты и контроль телефонных разговоров и интернета. Прослушка и установка микрофонов были широко распространены и, например, один известный человек, попавший в опалу от "семьи" БАТ (Бен Али и Трабелси), никогда не разговаривал у себя дома без того чтобы прежде включить радио и открыть окна. Психоз повсеместной прослушки совпадал с целями диктатора т.к. ограничивал разговоры и прижимал свободу слова даже в частных домах. Суд в 2000 году над школьниками, обвиняемыми в незаконном доступе к запрещенным интернет-сайтам, свидетельствует об эффективности этих методов. Эрик Руло, который был послом Франции в Тунисе, рассказал Le Monde Diplomatique в феврале 2011 года, что Бен Али, тогда еще министр внутренних дел, прочитал ему "почти слово в слово, конфиденциальные телеграммы адресованные Кэ д'Орсэ ..." [министерство иностранных дел Франции]. В этом году контроль должны были дополнительно укрепить и бюджет 2011 года, принятый в декабре прошлого года, предусматривал приобретение за рубежом аппаратуры общей стоимостью в 126 миллионов динаров (65 млн. евро). Проект финансировался из иностранных кредитов и поставщик не был назван.
За пределами Туниса, система расширялась через консульства, где комиссары полиции постепенно заменили дипломатов, чтобы лучше контролировать членов тунисской общины, живущих за рубежом. Во Франции, Тунис имеет девять консульств, где начальствовал чаще всего комиссар полиции. В Страсбурге в 2000 году, действующий тунисский дипломат Халед Бен Саид был обвинен тунисской гражданкой в том, что он в течение двух дней применял к ней пытки и унижения в полицейском участке города Джендуба (подвешивание на железной перекладине протянутой между стульями, избиение палками, истязание половых органов, оскорбления ...), чтобы заставить ее шпионить в пользу ДСЕ за многими активистами - в том числе за ее мужем, политическим беженцем во Франции с мая 1996 года - подозреваемыми в принадлежности к исламистскому движению. В апреле 2001 года, она узнает, что ее мучитель является вице-консулом в тунисском консульстве в Страсбурге. 9 мая, она подает жалобу в Париже, а в июне жалоба направляется в Страсбург. Г-н Бен Саид бежит ...
Сами послы тоже подвергались слежке. Рассказывают такой эпизод: посол в Париже, обнаружив однажды утром полицейского из посольства, обыскивающего его домашний компьютер, возмутился и тут же позвонил Бен Али, который принял жалобу очень холодно: "Как? Ты смеешь беспокоить меня из-за этого!" Через месяц дипломат был отозван в Тунис. Министров тоже прослушивали если их лояльность по отношению к диктатору оказывалась под подозрением.
Получив по телефону нужные сведения о действиях "неугодных" (по результатам прослушки и люстрации частной корреспонденции), президент и его ближний круг принимали решение в Тунисе о дальнейших репрессиях, если речь шла о важных делах. По стране полицейскими делами занимались губернаторы регионов. Набор репрессивных мер у полиции был достаточно широк. Они могли натравить на неугодного бандюганов из партии власти (РСД) или же дружинников этой партии (этими дружинами РСД обзавелась в самом начале своего правления). Эти гопники избивали оппозиционера, угрожали ему по телефону, приставали к членам его семьи на улице; в то же время, у человека могли отнять удостоверение, натравить на него фиск и влепить ему непосильные штрафы, или же ему могли помешать заниматься бизнесом. Например, у дверей конторы слишком свободолюбивого адвоката ставили полицейских в форме, что практически гарантировало полную потерю клиентуры.
Но репрессии на этом не кончались. Существовали хорошо разработанные методы задержания и прессования оппозиционеров. Такой рассказ, например: "Я ехал в машине по городу, вдруг другая машина прижала меня к тротуару, не успел я сообразить что происходит, ко мне в машину залез человек с пистолетом и приказал следовать за машиной впереди. Мы заехали в какой-то двор, первый полицейский передал меня другому, который начал меня допрашивать. Потом третий полицейский повел меня смотреть, как пытают других людей. Потом еще четвертый затолкнул меня в пыточную камеру...."
Кто пытал? Этим занимались небольшие группы, состоящие из смешанного персонала: из служащих президентской охраны, из DSE, из службы разведки или из национальной гвардии. Не все полицейские, принадлежавшие к этим формированиям, занимались пытками, но все они так или иначе участвовали в системе, где пытки предусматривались как естественная часть системы. Целью системы было устрашение и подавление сопротивления, и она этого успешно добивалась. С другой стороны, качество информации, собранной с помощью полицейской слежки, оставляло желать лучшего - чаще всего доносы касались вопросов личной жизни или денежных отношений. Обработка этой информации тоже велась из рук вон плохо, чем и объясняются "неприятные сюрпризы" в Джербе в 2002 году или в Солимане в 2006. Кооперация с арабскими и западными разведками на предмет терроризма, в частности с американцами, позволила несколько компенсировать техническую слабость тунисской разведки. Например, в декабре 2006 года египетская спецслужба "Мухабарт" генерала Солеймана предупредила Тунис о сборе исламистов в Громбадилье. В то же время тунисские власти предложили европейским партнерам помощь в вербовке агентов - официально для инфильтрации групп, склонных к терроризму, а на деле для внедрения агентов среди оппозиции под предлогом борьбы с терроризмом...
После падения 14 января мафиозного режима Бен Али, администрация полиции приобрела хаотический характер. Первый исполняющий обязанности Министра Внутренних Дел занимал свой пост две недели и ничего не сделал. Упразднение президентской охраны и арест ее начальника провела армия. Затем министром МВД был назначен юрист лишенный какого либо опыта в вопросах безопасности - через четыре дня после его назначения, министра чуть было не похитили из служебного кабинета разъяренные полицейские. Спасенный армией, он тут же уволил около 40 полицейских чиновников и пообещал немедленные реформы. Наскоро принятые меры только усугубили и без того хаотическое положение в полиции, что сказалось на состоянии безопасности в стране в первые недели февраля. В том числе, очень плохо прошло назначение начальником полиции бывшего начальника военной разведки, армейского генерала Ахмеда Шебира. Министр-юрист и генерал стали враждовать, т.к. министр постоянно вмешивался в компетенцию генерала. В штаб-квартире полиции назревал бунт. 1 марта министр сместил генерала и назначил на его место бывшего начальника полиции времен Бен Али, г-на Абдессатара Беннура, тоже юриста, забыв при этом проинформировать нового премьер министра [заступившего на должность 27 февраля]. Это оказалось политической ошибкой и через несколько дней и.о. начальника полиции был назначен г-н Набиль Абид. В то же время, увольнение десятка окружных полицейских начальников крупных городов оказалось недостаточно продуманным...
Три начальника полиции за всего один месяц - это, конечно, слишком. Сказалась некомпетентность министра и сложная ситуация превратилась в тяжелую.
Наконец, 28 марта, новый премьер министр назначил на должность министра "профессионала", г-на Хабиба Эссида, четвертого по счету со дня революции. Этот выбор сразу же раскритиковали те, кто требуют полного изгнания из политической жизни страны всех чиновников старого режима. Г-н Эссид, который занимал должность секретаря кабинета при министре МВД в 2000-х годах, оказался поставлен перед трудной задачей. По данным опроса GMS от 30 марта 2011, 70% туниссцев ставят безопасность на первое место после трудовой занятости (50%) и демократии (40%).
Jean-Pierre Séréni
