Надо знать - 1
Jan. 18th, 2009 09:11 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
a_kleber«Об итогах боев зимы 1941-1942 по прорыву блокады он написал:
"Каждое утро войска шли на штурм позиций немцев вдоль железнодорожной линии и падали сраженные пулеметными очередями. Вечером подходило пополнение. Так продолжалось день за днем. Сильные снегопады завалили поле сражения. Когда весною снег стаял, обнажились штабеля убитых. У самой земли лежали солдаты в летнем обмундировании, в гимнастерках и ботинках. На них громоздились морские пехотинцы в бушлатах и широких черных брюках-клешах. Выше - сибяряки в полушубках и валенках, ходившие в атаку в январе-феврале 1942 года. Еще выше "политбойцы" в ватниках и тряпочных шапках, выданных в блокадном Ленинграде. На них тела в шинелях и маскхалатах, с касками на головах и без них... Страшная картина".
....
Мы, ветераны, помним вал из трупов высотой в человеческий рост, который приходилось преодолевать, бросаясь в атаку на Синявинские высоты. Мы помним болото перед деревней Гайтолово, забитое трупами: по ним, как по "гати", бежали атакующие.(...)»
(статья в журнале "Петербургская панорама" №6 за 1993 год)
По оценкам некоторых историков в синявинских непроходимых болотах полегли около 360 000 советских солдат. В этих местах по сей день лежат незахороненными останки десятков тысяч человек.
Эх.
----
ВОСПОМИНАНИЕ О ПЕХОТЕ
Пули, которые посланы мной,
не возвращаются из полета,
очереди пулемета
режут под корень траву.
Я сплю, положив под голову
Синявинские болота,
а ноги мои упираются
в Ладогу и в Неву.
Я подымаю веки,
лежу усталый и заспанный,
слежу за костром неярким,
ловлю исчезающий зной.
И, когда я
поворачиваюсь
с правого бока на спину,
Синявинские болота
хлюпают подо мной.
А когда я встаю
и делаю шаг в атаку,-
ветер боя летит
и свистит у меня в ушах,
и пятится фронт,
и катится гром к рейхстагу,
когда я делаю
свой
второй
шаг.
И белый флаг
вывешивают
вражеские гарнизоны,
складывают оружье,
в сторону отходя.
и на мое плечо
на погон полевой, зеленый
падают первые капли,
майские капли дождя.
А я все дальше иду,
минуя снарядов разрывы,
перешагиваю моря
и форсирую реки вброд.
Я на привале в Пильзене
пену сдуваю с пива
и пепел с цигарки стряхиваю
у Бранденбургских ворот.
А весна между тем крепчает,
и хрипнут походные рации,
и по фронтовым дорогам
денно и нощно пыля,
я требую у противника
безоговорочной
капитуляции,
чтобы его знамена
бросить к ногам Кремля.
Но, засыпая в полночь,
я вдруг вспоминаю что-то,
смежив тяжелые веки,
вижу, как наяву:
я сплю, положив под голову
Синявинские болота,
А ноги мои упираются
в Ладогу и в Неву.
(Александр Межиров, 1945)
"Каждое утро войска шли на штурм позиций немцев вдоль железнодорожной линии и падали сраженные пулеметными очередями. Вечером подходило пополнение. Так продолжалось день за днем. Сильные снегопады завалили поле сражения. Когда весною снег стаял, обнажились штабеля убитых. У самой земли лежали солдаты в летнем обмундировании, в гимнастерках и ботинках. На них громоздились морские пехотинцы в бушлатах и широких черных брюках-клешах. Выше - сибяряки в полушубках и валенках, ходившие в атаку в январе-феврале 1942 года. Еще выше "политбойцы" в ватниках и тряпочных шапках, выданных в блокадном Ленинграде. На них тела в шинелях и маскхалатах, с касками на головах и без них... Страшная картина".
....
Мы, ветераны, помним вал из трупов высотой в человеческий рост, который приходилось преодолевать, бросаясь в атаку на Синявинские высоты. Мы помним болото перед деревней Гайтолово, забитое трупами: по ним, как по "гати", бежали атакующие.(...)»
(статья в журнале "Петербургская панорама" №6 за 1993 год)
По оценкам некоторых историков в синявинских непроходимых болотах полегли около 360 000 советских солдат. В этих местах по сей день лежат незахороненными останки десятков тысяч человек.
Эх.
----
ВОСПОМИНАНИЕ О ПЕХОТЕ
Пули, которые посланы мной,
не возвращаются из полета,
очереди пулемета
режут под корень траву.
Я сплю, положив под голову
Синявинские болота,
а ноги мои упираются
в Ладогу и в Неву.
Я подымаю веки,
лежу усталый и заспанный,
слежу за костром неярким,
ловлю исчезающий зной.
И, когда я
поворачиваюсь
с правого бока на спину,
Синявинские болота
хлюпают подо мной.
А когда я встаю
и делаю шаг в атаку,-
ветер боя летит
и свистит у меня в ушах,
и пятится фронт,
и катится гром к рейхстагу,
когда я делаю
свой
второй
шаг.
И белый флаг
вывешивают
вражеские гарнизоны,
складывают оружье,
в сторону отходя.
и на мое плечо
на погон полевой, зеленый
падают первые капли,
майские капли дождя.
А я все дальше иду,
минуя снарядов разрывы,
перешагиваю моря
и форсирую реки вброд.
Я на привале в Пильзене
пену сдуваю с пива
и пепел с цигарки стряхиваю
у Бранденбургских ворот.
А весна между тем крепчает,
и хрипнут походные рации,
и по фронтовым дорогам
денно и нощно пыля,
я требую у противника
безоговорочной
капитуляции,
чтобы его знамена
бросить к ногам Кремля.
Но, засыпая в полночь,
я вдруг вспоминаю что-то,
смежив тяжелые веки,
вижу, как наяву:
я сплю, положив под голову
Синявинские болота,
А ноги мои упираются
в Ладогу и в Неву.
(Александр Межиров, 1945)
no subject
Date: 2009-01-26 02:18 am (UTC)no subject
Date: 2009-01-26 02:35 am (UTC)