Власть и анти-власть в СССР
Jan. 8th, 2009 12:58 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
a_kleberПопалась статья о битвах вокруг фильма "Андрей Рублев" (это к мартирологу и тд), довольно интересно:
----
«Хрущевские поблажки привели к тому, что интрига стала куда как значима: открывался простор воздействию на ставший в одночасье коллегиальным, а значит подверженным риску несогласованности, центр принятия решений. Появились не то что ниточки - рычаги. У манипуляторов стало вырабатываться стратегическое чутье, наступило время серых кардиналов.
В такой ситуации страху и зависти просто выбора не оставалось - “Рублева” надо было топить. Или, по меньшей мере (ресурс крайних мер был очень ограничен уже - времена и впрямь были другими), придержать пока суть да дело. Механизм утопления заработал не сразу, но заработав уже не мог остановиться.
Для начала было сделано все необходимое, чтобы не допустить появления фильма в Канне. В прессу была вброшена фальшивка о сожженной во время съемок корове, которая затормозила уже почти подписанный акт о приемке фильма в Госкомитете. Собственно интригу, в прямом смысле слова, надо отсчитывать с этого момента; до него смятение и растерянность формулы не имели, и все ходы против носили легальный и рутинный характер. Их даже трудно назвать недоброжелательными, не то что враждебными, скорее это были протокольные отмазки. Быстрая череда худсоветов, указания по сокращению длиннот (они действительно были, и автор легко согласился с советами товарищей; есть свидетельство Евгения Жарикова о том, как на съемках “Иванова детства” Тарковский с Юсовым умышленно снимали лишние куски, заранее выгораживая себе свободу маневра на худсовете, и скорее всего эта же тактика применялась и здесь). И никакой идеологии. До начала 67-го года не было никаких признаков того, что будет наложено идеологическое вето. Только 31 мая 1967 года на Бюро худсовета “Мосфильма” впервые заходит речь о серъезном давлении по “линии”, и то всеми присутствующими, включая сверхосторожного директора Сурина, с недоумением отмечается анонимность источника давления.
Кто был его инициатором, кто его сформулировал? Кто вбросил компромат?
Ответ на этот детский вопрос содержится в факте присуждения Главного Приза Московского фестиваля 65-го года фильму С.Бондарчука “Война и мир”. В скобках замечу, что данное решение жюри вывело Московский фестиваль из каких-либо категорий в глазах остального мира, и на долгие годы обеспечило ему стойкий бойкот со стороны крупнейших фигур мирового кино.
Был ли сам Бондарчук автором интриги? Ни утверждать, ни отрицать этого нет серъезных оснований, нет улик. Но должно признать фактом, что он - и именно он, был ставкой: травля и весь ее идеологический базис были инспирированы группировкой, поставившей на него как на власть. Это были люди, для которых не столько сам Тарковский, сколько все это поколение было прямой угрозой. В кино не было - и не могло быть - своих синявских и даниэлей. Но появился Тарковский с “Рублевым” - а это было пострашнее. Идеологический аппарат власти - сам по себе, как чисто административная структура, в тот момент не казался достаточной гарантией неуязвимости его, так сказать, агентуры в верхних слоях киноиндустрии; смена курса вместе с “курсоводами” была вполне возможна. Только что на Московском фестивале Чухрай проявил скандальное неповиновение и отдал Главный приз Феллини, и фактически остался без наказания. Это было не совсем то же самое, что какие-нибудь чисто художественные эскапады, вроде параджановских “Теней”. Советский кинематограф стал частью мирового, а что это значит и чем может обернуться лично для них - генералов - сами генералы представляли лучше явно не поспевавших за этими процессами маршалов.
Нельзя было допустить чтобы “Рублев” превзошел “Войну и мир” не только de jure, но и de facto. И действовать приходилось самим.
Как могла сработать эта машина можно судить на примере Аскольдова и Калика - мы таких режиссеров не знаем, а они были, и снимали фильмы. Сломали их тогда же, когда ломали Тарковского; Аскольдов больше не снимал, Калик уехал в Израиль, и там пропал. При желании можно припомнить еще несколько имен. Но суть не в них. Это были легкие аръергардные стычки. Генеральным сражением стал “Рублев”.
Тарковского сломать не удалось, равно как не удалось упрятать на полку фильм. Помог запад. Через два года “Рублев” кружным путем, к величайшей досаде задействованных в интриге сил, добрался-таки до Канна, пусть и вне конкурса - и грандиозный, беспрецедентный успех французской премьеры, а затем триумфальный прокат по всему миру спасли Тарковского, и сделали его персоной почти неприкосновенной. Его тылом стал весь мир.
И вот финал сюжета, и он же его мораль. Впервые власть проиграла творчеству - потому что схватка нечуствительно оказалась перенесена на чуждое ей (власти) поле.
Следующее поражение - и уже на своем поле, она потерпит в столкновении с Солженицыным.
Но первое ей нанес Тарковский.»
---
Историческая справка:
«фильм «Война и мир» - призы и награды
Делегация советских кинематографистов ( Сергей Бондарчук, директор Мосфильма Владимир Сурин, актеры Людмила Савельева и Вячеслав Тихонов) 26 апреля 1967 года представили 3-ю серию «Войны и мира» на внеконкурсном показе кинофестиваля в Каннах. Фильм имел успех у зрителей, а пресс-конференция советской делегации собрала больше 200 журналистов. Кроме этого, впервые в Канне дирекция фестиваля устроила прием в честь советской делегации.»
----
«Хрущевские поблажки привели к тому, что интрига стала куда как значима: открывался простор воздействию на ставший в одночасье коллегиальным, а значит подверженным риску несогласованности, центр принятия решений. Появились не то что ниточки - рычаги. У манипуляторов стало вырабатываться стратегическое чутье, наступило время серых кардиналов.
В такой ситуации страху и зависти просто выбора не оставалось - “Рублева” надо было топить. Или, по меньшей мере (ресурс крайних мер был очень ограничен уже - времена и впрямь были другими), придержать пока суть да дело. Механизм утопления заработал не сразу, но заработав уже не мог остановиться.
Для начала было сделано все необходимое, чтобы не допустить появления фильма в Канне. В прессу была вброшена фальшивка о сожженной во время съемок корове, которая затормозила уже почти подписанный акт о приемке фильма в Госкомитете. Собственно интригу, в прямом смысле слова, надо отсчитывать с этого момента; до него смятение и растерянность формулы не имели, и все ходы против носили легальный и рутинный характер. Их даже трудно назвать недоброжелательными, не то что враждебными, скорее это были протокольные отмазки. Быстрая череда худсоветов, указания по сокращению длиннот (они действительно были, и автор легко согласился с советами товарищей; есть свидетельство Евгения Жарикова о том, как на съемках “Иванова детства” Тарковский с Юсовым умышленно снимали лишние куски, заранее выгораживая себе свободу маневра на худсовете, и скорее всего эта же тактика применялась и здесь). И никакой идеологии. До начала 67-го года не было никаких признаков того, что будет наложено идеологическое вето. Только 31 мая 1967 года на Бюро худсовета “Мосфильма” впервые заходит речь о серъезном давлении по “линии”, и то всеми присутствующими, включая сверхосторожного директора Сурина, с недоумением отмечается анонимность источника давления.
Кто был его инициатором, кто его сформулировал? Кто вбросил компромат?
Ответ на этот детский вопрос содержится в факте присуждения Главного Приза Московского фестиваля 65-го года фильму С.Бондарчука “Война и мир”. В скобках замечу, что данное решение жюри вывело Московский фестиваль из каких-либо категорий в глазах остального мира, и на долгие годы обеспечило ему стойкий бойкот со стороны крупнейших фигур мирового кино.
Был ли сам Бондарчук автором интриги? Ни утверждать, ни отрицать этого нет серъезных оснований, нет улик. Но должно признать фактом, что он - и именно он, был ставкой: травля и весь ее идеологический базис были инспирированы группировкой, поставившей на него как на власть. Это были люди, для которых не столько сам Тарковский, сколько все это поколение было прямой угрозой. В кино не было - и не могло быть - своих синявских и даниэлей. Но появился Тарковский с “Рублевым” - а это было пострашнее. Идеологический аппарат власти - сам по себе, как чисто административная структура, в тот момент не казался достаточной гарантией неуязвимости его, так сказать, агентуры в верхних слоях киноиндустрии; смена курса вместе с “курсоводами” была вполне возможна. Только что на Московском фестивале Чухрай проявил скандальное неповиновение и отдал Главный приз Феллини, и фактически остался без наказания. Это было не совсем то же самое, что какие-нибудь чисто художественные эскапады, вроде параджановских “Теней”. Советский кинематограф стал частью мирового, а что это значит и чем может обернуться лично для них - генералов - сами генералы представляли лучше явно не поспевавших за этими процессами маршалов.
Нельзя было допустить чтобы “Рублев” превзошел “Войну и мир” не только de jure, но и de facto. И действовать приходилось самим.
Как могла сработать эта машина можно судить на примере Аскольдова и Калика - мы таких режиссеров не знаем, а они были, и снимали фильмы. Сломали их тогда же, когда ломали Тарковского; Аскольдов больше не снимал, Калик уехал в Израиль, и там пропал. При желании можно припомнить еще несколько имен. Но суть не в них. Это были легкие аръергардные стычки. Генеральным сражением стал “Рублев”.
Тарковского сломать не удалось, равно как не удалось упрятать на полку фильм. Помог запад. Через два года “Рублев” кружным путем, к величайшей досаде задействованных в интриге сил, добрался-таки до Канна, пусть и вне конкурса - и грандиозный, беспрецедентный успех французской премьеры, а затем триумфальный прокат по всему миру спасли Тарковского, и сделали его персоной почти неприкосновенной. Его тылом стал весь мир.
И вот финал сюжета, и он же его мораль. Впервые власть проиграла творчеству - потому что схватка нечуствительно оказалась перенесена на чуждое ей (власти) поле.
Следующее поражение - и уже на своем поле, она потерпит в столкновении с Солженицыным.
Но первое ей нанес Тарковский.»
---
Историческая справка:
«фильм «Война и мир» - призы и награды
Делегация советских кинематографистов ( Сергей Бондарчук, директор Мосфильма Владимир Сурин, актеры Людмила Савельева и Вячеслав Тихонов) 26 апреля 1967 года представили 3-ю серию «Войны и мира» на внеконкурсном показе кинофестиваля в Каннах. Фильм имел успех у зрителей, а пресс-конференция советской делегации собрала больше 200 журналистов. Кроме этого, впервые в Канне дирекция фестиваля устроила прием в честь советской делегации.»
