На баррикадах

«Однако ряд авторов последнего времени не в силах отказаться от парадигм советского периода. Так, А. Попов [34] признает огромное влияние коллаборационизма на ход войны, достаточную численность русских, находившихся на службе у оккупантов, «неоценимую помощь», оказанную немцам населением Украины, Белоруссии, Закавказья, называя при этом националистические мотивы [35]. В то же время считает, что на службу к врагу шли преимущественно «уголовники и лица, обиженные советской властью»[36]. Б.Н. Ковалев в своей монографии «Нацистская оккупация и коллаборационизм в России 1941–1944 гг.» [37] пытается воссоздать картину сотрудничества граждан СССР с противником в экономической, культурной, религиозной областях. Однако в своих выводах по категоричности суждений превосходит репрессивные органы сталинского периода.»

- И. Ермолов, Три года без Сталина, Центрполиграф, 2010

-----

Да какое "не в силах"... Не хочут оне, не хочут.

Меж тем, Б.Ковалев только что выпустил новую книжку про оккупацию, по всей видимости, такую же безапелляционную как и предыдущие:

Борис Ковалев. Повседневная жизнь населения России в период нацистской оккупации. – М.: Молодая гвардия, 2011. – 620 с.

-----

Кстати сказать, не надо думать, что это только в России тема коллаборационизма ВМВ такая больная. Во Франции, при всех потугах к беспристрастно-критическому освещению прошлого, эта тема до сих пор носит тяжелейший идеологически-политический характер - и до какой бы то ни было беспристрастности еще очень и очень далеко. Дело в том, что история войны находится в самой прямой связи с историей предыдущего десятилетия - т.е. тех самых зловещих и практически позабытых 30'х годов - когда всю Европу крутило и выворачивало по швам в самых разных направлениях... и припечатать все это одной большой и толстой черно-белой печатью до конца не получается, хотя, видит бог, много раз пробовали.

Принято считать, что историческая память - очень важна. Но на деле-то выходит, что идеологическая стабильность современности требует как раз обратного - фактического исторического беспамятства.

Новое в нацисткой мысли

Сторонники Брейвика назидают неразумных:

"Тем кому жалко краснопузых "деток" стоит напомнить стихи из 4-ой Царств:

И пошел он оттуда в Вефиль. Когда он шел дорогою, малые дети вышли из города и насмехались над ним и говорили ему: иди, плешивый! иди, плешивый!
Он оглянулся и увидел их и проклял их именем Господним. И вышли две медведицы из леса и растерзали из них сорок два ребенка."

Да-да, как же Библию-то забыли.

Дневники оккупации

Сделала небольшой сайт для дневников, писавшихся в оккупации. Импульсом послужил дневник Лидии Осиповой, который просто-таки поразил мое воображение свободой изображения действительности. Известные всем блокадные дневники страшны, но в них в помине нет этой свободы критики по причине советской самоцензуры. Непосредственные записи по горячим следам совсем не то же самое, что мемуары.

Потом попались дневники Лашкевича, но он их, кажется, здорово исказил "для правильного впечатления" при передаче советской коммисси сразу после освобождения Симферополя. Ну как есть. Буду пополнять коллекцию, в меру своей лени.

http://dnevniki-okkupacii.narod.ru/

Верноподданные

«В день прихода немцев во всех семьях уничтожались портреты вождей, все без исключения книги советского направления, даже учебники: география, история, грамматика, даже арифметика, так как в учебниках встречаются черты советского строительства.

Мало того, уничтожаются документы о службе, трудовые книжки, похвальные отзывы о работе. Все это делается из страха перед доносчиками, которые могут обвинить своих знакомых в советских симпатиях, а за советские симпатии немцы, по слухам, будут наказывать вплоть до казни. И действительно, в желающих доносить-предавать нет недостатка.

Сестры П. неистовствуют. При советской власти они активно выступали убежденными большевичками, были безбожницами и держали религиозных старушек в постоянном страхе разоблачения их религиозных настроений, а религиозность, по мнению П., служила прямым доказательством контрреволюционности.

П. грубо, бесстыдно оскорбляли религиозное чувство верующих, хамски поносили как самих верующих, так и предмет их веры и поклонения — Бога, иконы, церковь, таинства, священников. Теперь же сестры неистово ругают Сталина, партию, советскую власть и громко, по-прежнему бесстыдно, угрожают всем и каждому доносами немцам за советские симпатии. В моей семье также уничтожались советские книги. Портретов вождей у нас не было. Единственный снимок Сталина из детской книжки я запаковал в стеклянную банку и отнес к знакомым закопать в землю, вместе с трудовой книжкой Сережи и со своими стихотворениями.»

- Х.Г. Лашкевич, Дневник, ноябрь 1941

Дезертиры

«В городе появились и русские дезертиры. Они предполагали, что своим появлением обрадуют своих родственников и знакомых, но вместо радости и поздравлений они получили негодующие упреки и без стеснения бросаемое им слово «дезертир».

Старики глубоко возмущены их поведением и ругают их, а женщины и дети при упоминании о них говорят: «Мой дезертир». И «дезертир Ванька», «дезертир Петька». Дети кричат им вслед: «Вот пошел дезертир». Пристыженные дезертиры дают обещание бежать в леса и стать партизанами, но некоторые стараются оправдаться в глазах родственников и знакомых. На правах наблюдения событий я считаю себя обязанным привести их оправдания, хотя мне и претит это дело: будущий историк разберется в этом вопросе лучше меня, а мне некогда — только бы успевать записывать то, что я вижу и слышу.

Вот что говорят эти «вояки»: «Мы не желали воевать за советскую власть, которая раскулачивала нас, ссылала, держала впроголодь, заставляла работать до изнеможения и за малейший проступок отдавала под суд». Все они как сговорились, твердят одно: «За что воевать? У нас не было родины, у нас была нищенская жизнь, у нас было рабство».
....
Уже несколько раз передо мной высказывались соображения, что немцы «создадут настоящее русское национальное государство».»

- Х.Г. Лашкевич, Дневник, ноябрь 1941