О героизме и правде жизни
Jun. 20th, 2008 06:47 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
a_kleberГрузилась сейчас давним расследованием лабаза на тему утрирования советских зверств в восточной пруссии и нашла там такую фразу между делом:
«Марго Гримм, супруга 37-летнего бургомистра Неммерсдорфа, капитана в отставке Йоханнеса Гримма, сообщила следующее:
Около семи утра я вместе с мужем, сыном, дочерью, матерью, свекровью, десятью польскими работниками, шестью их женами и их детьми на нагруженных телегах покинула нашу усадьбу под Неммерсдорфом. Неожиданно мы наткнулись на русских солдат, которых не увидели из-за тумана. Они направили на нас оружие и принудили слезть с телег. Но ехавшая первой крытая повозка, в которой находились моя мать, свекровь и дети, успела скрыться в тумане несмотря на то, что солдаты стреляли ей вслед. Русские принялись ругаться... После того, как они отобрали у всех мужчин часы, они окружили моего мужа, отвели его на несколько шагов в сторону и, прежде, чем я успела что-то сообразить, застрелили выстрелом в висок. Некоторых поляков родом из Варшавы они тоже сперва хотели застрелить, но потом передумали. После этого они принялись обыскивать обоз и нашу усадьбу, уничтожая все, что только можно. В это время польские женщины надели на меня одежду победнее и повязали платок. Они назвали мне польское имя и польский город. Я не должна была говорить по-немецки ни слова... К счастью, я немного знала польский. Вдобавок они поставили меня в задний ряд.
Русские охраняли нас, чтобы мы не смогли сбежать. Потом нас отвели в домик для прислуги. Вскоре к нам зашли русские и стали спрашивать, не немцы ли мы. Поляки отвечали "нет", хотя русские грозили им смертью, если выяснится, что они укрывают немцев. Один русский долго смотрел на меня, не говоря ни слова, но тут его отвлекли, и они все отправились в сторону Неммерсдорфа.»
Не всех поляков, а именно варшавских, а остальных поляков не только не трогали, но и за своих считали. Это к теме Варшавского восстания, надо думать, и как это преподносилось пропагандой.
Еще я параллельно читаю блог ветерана-Ломоносова, который как раз и был одним из пленных остарбайтеров в восточной пруссии, и он говорит, что не мог поверить в те сообщения о зверствах наступающих советских войск, которые постоянно появлялись в местных нацистких газетенках. Он считал, что это все чудовищная клевета, что советские солдаты на такое не способны и тд. Я его понимаю, я б на его месте фашисткой печати тоже не доверяла, но все же был там на фронте период вседозволенности, похожий на древние войны, когда победившее войско врывалось в город и начинался беспредел и худшие зверства мести (не все и не все время, понятно, но подонков-то всегда хватает). У Льва Копелева достоверно описано то, что он сам лично видел и знал, преувеличений там нет совершенно, кстати.
Я не думаю, что бывшие фронтовики склонны рассказывать внучкам о своих геройствах в этом роде - уж коли совсем припрут к стенке, начинаются высоко-моральные самооправдания в смысле "а у нас село сожгли". Но чего-то я плохо верю, что святая месть за сожженное село как-то сочетается с изнасилованием глубоких старух и засовыванием телефонных трубок в промежность трупа (Копелеву запомнилось и мне тоже). Т.е. тут скорее гопнические инстинкты и зов джунглей. Причем характерно, что таким вот гопником вполне себе может оказаться тот же самый человек, который проявлял чудеса смекалки и удали в боевых условиях. Т.е. тот самый святой герой.
И чего с этим делать? Не взлезать на котурны, наверное - а то с такого высокого пъедестала падать больно. Поэтому-то всегда есть что-то такое отвратительное во всяком помпезном официозе, вот эта самодовольная ложь о мнимой святости.
Кстати, того же Д.Б. Ломоносова соратники и соратницы поносят страшными словами за то, что он смеет говорить про тогдашнее реальное положение молодых женщин на фронте: что попадали девушки в мужской коллектив и немедленно шли по рукам. Вот так это называется.
«Марго Гримм, супруга 37-летнего бургомистра Неммерсдорфа, капитана в отставке Йоханнеса Гримма, сообщила следующее:
Около семи утра я вместе с мужем, сыном, дочерью, матерью, свекровью, десятью польскими работниками, шестью их женами и их детьми на нагруженных телегах покинула нашу усадьбу под Неммерсдорфом. Неожиданно мы наткнулись на русских солдат, которых не увидели из-за тумана. Они направили на нас оружие и принудили слезть с телег. Но ехавшая первой крытая повозка, в которой находились моя мать, свекровь и дети, успела скрыться в тумане несмотря на то, что солдаты стреляли ей вслед. Русские принялись ругаться... После того, как они отобрали у всех мужчин часы, они окружили моего мужа, отвели его на несколько шагов в сторону и, прежде, чем я успела что-то сообразить, застрелили выстрелом в висок. Некоторых поляков родом из Варшавы они тоже сперва хотели застрелить, но потом передумали. После этого они принялись обыскивать обоз и нашу усадьбу, уничтожая все, что только можно. В это время польские женщины надели на меня одежду победнее и повязали платок. Они назвали мне польское имя и польский город. Я не должна была говорить по-немецки ни слова... К счастью, я немного знала польский. Вдобавок они поставили меня в задний ряд.
Русские охраняли нас, чтобы мы не смогли сбежать. Потом нас отвели в домик для прислуги. Вскоре к нам зашли русские и стали спрашивать, не немцы ли мы. Поляки отвечали "нет", хотя русские грозили им смертью, если выяснится, что они укрывают немцев. Один русский долго смотрел на меня, не говоря ни слова, но тут его отвлекли, и они все отправились в сторону Неммерсдорфа.»
Не всех поляков, а именно варшавских, а остальных поляков не только не трогали, но и за своих считали. Это к теме Варшавского восстания, надо думать, и как это преподносилось пропагандой.
Еще я параллельно читаю блог ветерана-Ломоносова, который как раз и был одним из пленных остарбайтеров в восточной пруссии, и он говорит, что не мог поверить в те сообщения о зверствах наступающих советских войск, которые постоянно появлялись в местных нацистких газетенках. Он считал, что это все чудовищная клевета, что советские солдаты на такое не способны и тд. Я его понимаю, я б на его месте фашисткой печати тоже не доверяла, но все же был там на фронте период вседозволенности, похожий на древние войны, когда победившее войско врывалось в город и начинался беспредел и худшие зверства мести (не все и не все время, понятно, но подонков-то всегда хватает). У Льва Копелева достоверно описано то, что он сам лично видел и знал, преувеличений там нет совершенно, кстати.
Я не думаю, что бывшие фронтовики склонны рассказывать внучкам о своих геройствах в этом роде - уж коли совсем припрут к стенке, начинаются высоко-моральные самооправдания в смысле "а у нас село сожгли". Но чего-то я плохо верю, что святая месть за сожженное село как-то сочетается с изнасилованием глубоких старух и засовыванием телефонных трубок в промежность трупа (Копелеву запомнилось и мне тоже). Т.е. тут скорее гопнические инстинкты и зов джунглей. Причем характерно, что таким вот гопником вполне себе может оказаться тот же самый человек, который проявлял чудеса смекалки и удали в боевых условиях. Т.е. тот самый святой герой.
И чего с этим делать? Не взлезать на котурны, наверное - а то с такого высокого пъедестала падать больно. Поэтому-то всегда есть что-то такое отвратительное во всяком помпезном официозе, вот эта самодовольная ложь о мнимой святости.
Кстати, того же Д.Б. Ломоносова соратники и соратницы поносят страшными словами за то, что он смеет говорить про тогдашнее реальное положение молодых женщин на фронте: что попадали девушки в мужской коллектив и немедленно шли по рукам. Вот так это называется.
