![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
a_kleberНесколько окольными путями дошла до мысли, что надо бы перечитать небольшой трактат Ницше "О пользе и вреде истории для жизни" (2-ое из 4-х "несвоевременных размышлений"). Забавная штука, кстати. Хотя в юности я его почти всего перечитала, ясно помню, что многого просто не понимала - с одной стороны от глупости и невежества (самая простая причина), с другой - от неспособности понять контекст, из которого он исходил. Все его вещи написаны в ироничной манере, обращенной вовсе не к вечности (из которой я его по сути и читала в конце 1980-х), а к тогдашней немецкой злободневности, о которой я и сейчас не имею никакого внятного представления. Простой пример. Вот я могу сейчас написать пост в блог и иронически озаглавить оный "шоколадный торт" - все сразу поймут, что тут жирный намек на сцену макания сталина лицом в такой торт в повсеместно обсуждавшемся фильме Михалкова. Да. А если когда-нибудь через 100 лет издадут собрание моих постов в блоге, и кто-то в совершенно вопиющем 2110 году будет читать этот пост с шоколадным тортом во главе - он же ни хрена не поймет. Ну ни зги. Или во всяком случае какой-то размытый "общий смысл", но толком не поймет. Вот и я так с Ницше - всегда преследует это дурацкое ощущение, что понимаю в лучшем случае половину из того, о чем он там зажигает столь издевательски.
И еще наблюдение: мучительное преодолевание переводной прозы. Почему переводы всегда (ну практически всегда) так резко отдают мертвечиной? Это не язык, а какой-то тошный туман из шаблонно увязанных слов, сквозь который надо буквально продираться к исходному смыслу. Читаю во французском переводе. Потом перечитаю по-русски, может что-то прояснится. Первая проба неутешительная:
"Я стремился изобразить чувство, которое неоднократно меня мучило; моей местью ему пусть будет то, что я его теперь предаю гласности."
Что не так в этой фразе? Вроде все в порядке. Однако: неестественно звучит "неоднократно" с выражением мучило чувство; "предаю гласности" вообще отдает газетой; неестественно звучит конструкция "пусть будет то, что", все-таки речь о мести, какой угодно комической. Когда из таких костыльных конструкций состоит вся книга это напрягает.
По-русски живо перевел Ницше К.А.Свасьян. Но он сделал только некоторые вещи.
-----------
"На вопрос, почему Владимир Соловьев не профессор, министр ответил: «У него мысли»."
-----------
Вспомнив о Свасьяне, нашла забавную полемику на тему его переводов. Опуская пока все остальное: некий Перцев (уральский философ) желает придраться к переводам Свасьяна и предлагает на выбор некий пассаж из Ницше в исполнении дореволюционного переводчика, Николаева. Выводы этого Перцева мне кажутся как минимум странными. Вот он дает два варианта и потом разбирает их построчно. Не буду все приводить, только начало отрывка:
Свасьян:
« Женщины и их действие на расстоянии. Есть ли у меня еще уши? Превратился ли я в слух и ни во что больше? Здесь стою я среди пожара морского прибоя, чье белое пламя лижет мои ноги, – со всех сторон доносятся до меня вой, угрозы, крики, пронзительные звуки, а тем временем в глубине глубин старый потрясатель земли тупо, словно ревущий бык, поет свою арию; он при этом отбивает ногами такой землетрясильный такт, что даже у этих обветренных скалистых чудищ трепещет сердце в груди. И тут, внезапно, словно из ничего, перед самыми воротами этого адского лабиринта, всего в нескольких саженях от них, появляется – большое парусное судно, скользящее мимо, молча, как привидение. »
Николаев:
« Женщины и их действие на расстоянии. – Слышу ли я? Ведь я весь обратился в слух? Вот стою я среди моря огня, белые языки которого лижут мои ноги: – отовсюду раздается вой, угрозы, крик и визг, а в далекой глубине старый бог, потрясающий землю, напевает свою арию, глухую, как рев быка, и выбивает при этом так сильно такт, содрогающий землю, что у самого проклятого чудовища дрожит в груди сердце. И вот внезапно, всего в нескольких саженях от врат этого адского лабиринта, появляется громадное парусное судно, рожденное как бы из пустоты, и скользит бесшумно, как привидение. »
Комментарий Перцева:
"Большой минус поставим А.Николаеву, придумавшему вместо «старого потрясателя земли» «старого бога», которого нет у Ницше. Этот «старый бог» сразу же вызывает множество недоуменных вопросов. Какой именно бог потрясает землю? Почему он – старый? Есть ли новый? И так далее… Ницше, который в той же самой «Веселой науке» устами безумца провозгласил, что бог умер, имел все основания не упоминать бога в эссе о женщинах и их действии на расстоянии. Так и появился «старый потрясатель земли». Кто он там такой, этот потрясатель, прояснять Ницше не стал. Так, просто поэтический образ, ни к чему концептуальному не обязывающий…
Зато у К.Свасьяна – большие проблемы с быком. Во-первых, оказывается, что у него бык тоже поет арию. (Каждый, кто хотя бы раз слышал мычание быка, знает, что бык берет только одну ноту – хотя и «с подъездом». Разве же это – ария?) Во-вторых, и потрясатель земли, и бык поют свои арии тупо. Но можно ли петь остро? Или – умно? Представляется, что оценки умственной деятельности к пению относиться не могут. Это – несколько иное занятие.
Ну, а изобретенное К.Свасьяном слово «землетрясильный» вообще ни в какие ворота не лезет. Этот подарок русский язык, пожалуй, не примет.
Так что победа по очкам, пожалуй, опять за А.Николаевым."
Тут мне остается только зловеще рассмеяться. Птенец советской школы хвилософ Перцев очевидно совершенно не понимает, с кем он имеет дело. Ницше - профессор классической филологии. Можно с уверенностью сказать, что литературу и языки греко-римской античности он знал пожалуй даже немножко лучше немецкого. У него половина всех аллюзий всегда обращена к античности (т.е. чаще всего к мифологии). И вот Перцев в упор НЕ ВИДИТ очевидного - что "старый бог, потрясающий землю" (или как захотел это завернуть сам Ницше, которому и в голову не могло прийти, что кто-то может не понять такой жирной аллюзии - "старый потрясатель земли" - практически перевод греческого эпитета Посейдона "колебатель земли" - дореволюционный переводчик Николаев автоматически воспроизвел тут прообраз ницшевского эпитета) означает в данном контексте морского бога Посейдона, который между прочим имел не только морские функции, а например заведовал и землетрясениями (и кстати тут аллюзия на позднейшие эллинистические наслоения Посейдона и Зевса, но надо проверить - Посейдон один из древнейших богов, всегда изображается с бородой, брат Зевса); далее - бык, которого Перцев неосторожно изобразил совсем тупым, решив таким образом тонко сострить - самым непреодолимым образом отсылает нас к мифу похищения Европы, где мы имеет Зевса, превратившегося в быка, плывущим посредь волн морских с белотелой Европой на спине. Ясно, что в контексте "действия женщин" это очень органично всплывающий образ... В этом смысле "тупо, словно ревущий бык" скорее намек на животно-прямолинейный напор полового желания (если кто не в курсе про что конкретно миф о похищении Европы). Из всего этого густого аллюзиями подтекста Ницше лепит некий симбиоз. Первый образный ряд: автор стоит на берегу моря и смотрит как бьется прибой о скалы. Второй образный ряд: мифологические аллюзии в описании этого зрелища. Третий образный ряд: смыслы складываемые самим Ницше (практически в виде шарады).
Но это как слепому объяснять, как выглядит красный цвет.
В общем, Перцев-философ славно показал свое невежество. Помимо очевидного идиотизма всего этого комментария (остальные такие же), его явно раздражает Свасьян по каким-то ему одному известным причинам (да, "землетрясильный" мне тоже не нравится, лучше бы уж "землетрясительный"; дурацкие придирки насчет быка, поющего арии, а не одну колхозную ноту, надо к Ницше, а не к переводчикам). Меня шокирует сам факт: как это можно читать Ницше и не знать АЗОВ?
Хочется матом ругаться.
Хочу напомнить: я-то ведь совсем невежда. Но эти вещи вижу и знаю даже я. Т.е. не знать их очень позорно, очень. Лучше тогда совсем за Ницше не браться и уж конечно погодить писать про него статьи. А этот Перцев, похоже, зажигает направо и налево. Вот это и есть воинствующее невежество - лезть с поправками, вовсе не сознавая всю глубину своего незнания.
---------------
Немецкий оригинал (Веселая наука, книга вторая, афоризм 60):
60.
Die Frauen und ihre Wirkung in die Ferne. - Habe ich noch Ohren? Bin ich nur noch Ohr und Nichts weiter mehr? Hier stehe ich inmitten des Brandes der Brandung, deren weisse Flammen bis zu meinem Fusse heraufzüngeln: - von allen Seiten heult, droht, schreit, schrillt es auf mich zu, während in der tiefsten Tiefe der alte Erderschütterer seine Arie singt, dumpf wie ein brüllender Stier: er stampft sich dazu einen solchen Erderschütterer-Tact, dass selbst diesen verwetterten Felsunholden hier das Herz darüber im Leibe zittert. Da, plötzlich, wie aus dem Nichts geboren, erscheint vor dem Thore dieses höllischen Labyrinthes, nur wenige Klafter weit entfernt, - ein grosses Segelschiff, schweigsam wie ein Gespenst dahergleitend. Oh diese gespenstische Schönheit! Mit welchem Zauber fasst sie mich an! Wie? Hat alle Ruhe und Schweigsamkeit der Welt sich hier eingeschifft? Sitzt mein Glück selber an diesem stillen Platze, mein glücklicheres Ich, mein zweites verewigtes Selbst? Nicht todt sein und doch auch nicht mehr lebend? Als ein geisterhaftes, stilles, schauendes, gleitendes, schwebendes Mittelwesen? Dem Schiffe gleichend, welches mit seinen weissen Segeln wie ein ungeheurer Schmetterling über das dunkle Meer hinläuft! Ja! Ueber das Dasein hinlaufen! Das ist es! Das wäre es! - - Es scheint, der Lärm hier hat mich zum Phantasten gemacht? Aller grosse Lärm macht, dass wir das Glück in die Stille und Ferne setzen. Wenn ein Mann inmitten seines Lärmes steht, inmitten seiner Brandung von Würfen und Entwürfen: da sieht er auch wohl stille zauberhafte Wesen an sich vorübergleiten, nach deren Glück und Zurückgezogenheit er sich sehnt, - es sind die Frauen. Fast meint er, dort bei den Frauen wohne sein besseres Selbst: an diesen stillen Plätzen werde auch die lauteste Brandung zur Todtenstille und das Leben selber zum Traume über das Leben. Jedoch! Jedoch! Mein edler Schwärmer, es giebt auch auf dem schönsten Segelschiffe so viel Geräusch und Lärm und leider so viel kleinen erbärmlichen Lärm! Der Zauber und die mächtigste Wirkung der Frauen ist, um die Sprache der Philosophen zu reden, eine Wirkung in die Ferne, eine actio in distans: dazu gehört aber, zuerst und vor Allem - Distanz
-------------------
....и выбивает при этом так сильно такт, содрогающий землю.. (аллюзия к коням, несущим колесницу Посейдона, т.к. этот бог еще и покровитель коневодства - у Ницше тут аллюзия к гибридным существам, типа кентавра, каким в поздний период изображался то Посейдон, то его кони: с рыбьим хвостом вместо ног)
или
или совсем позднее изображение
раннее греческое изображение
И еще наблюдение: мучительное преодолевание переводной прозы. Почему переводы всегда (ну практически всегда) так резко отдают мертвечиной? Это не язык, а какой-то тошный туман из шаблонно увязанных слов, сквозь который надо буквально продираться к исходному смыслу. Читаю во французском переводе. Потом перечитаю по-русски, может что-то прояснится. Первая проба неутешительная:
"Я стремился изобразить чувство, которое неоднократно меня мучило; моей местью ему пусть будет то, что я его теперь предаю гласности."
Что не так в этой фразе? Вроде все в порядке. Однако: неестественно звучит "неоднократно" с выражением мучило чувство; "предаю гласности" вообще отдает газетой; неестественно звучит конструкция "пусть будет то, что", все-таки речь о мести, какой угодно комической. Когда из таких костыльных конструкций состоит вся книга это напрягает.
По-русски живо перевел Ницше К.А.Свасьян. Но он сделал только некоторые вещи.
-----------
"На вопрос, почему Владимир Соловьев не профессор, министр ответил: «У него мысли»."
-----------
Вспомнив о Свасьяне, нашла забавную полемику на тему его переводов. Опуская пока все остальное: некий Перцев (уральский философ) желает придраться к переводам Свасьяна и предлагает на выбор некий пассаж из Ницше в исполнении дореволюционного переводчика, Николаева. Выводы этого Перцева мне кажутся как минимум странными. Вот он дает два варианта и потом разбирает их построчно. Не буду все приводить, только начало отрывка:
Свасьян:
« Женщины и их действие на расстоянии. Есть ли у меня еще уши? Превратился ли я в слух и ни во что больше? Здесь стою я среди пожара морского прибоя, чье белое пламя лижет мои ноги, – со всех сторон доносятся до меня вой, угрозы, крики, пронзительные звуки, а тем временем в глубине глубин старый потрясатель земли тупо, словно ревущий бык, поет свою арию; он при этом отбивает ногами такой землетрясильный такт, что даже у этих обветренных скалистых чудищ трепещет сердце в груди. И тут, внезапно, словно из ничего, перед самыми воротами этого адского лабиринта, всего в нескольких саженях от них, появляется – большое парусное судно, скользящее мимо, молча, как привидение. »
Николаев:
« Женщины и их действие на расстоянии. – Слышу ли я? Ведь я весь обратился в слух? Вот стою я среди моря огня, белые языки которого лижут мои ноги: – отовсюду раздается вой, угрозы, крик и визг, а в далекой глубине старый бог, потрясающий землю, напевает свою арию, глухую, как рев быка, и выбивает при этом так сильно такт, содрогающий землю, что у самого проклятого чудовища дрожит в груди сердце. И вот внезапно, всего в нескольких саженях от врат этого адского лабиринта, появляется громадное парусное судно, рожденное как бы из пустоты, и скользит бесшумно, как привидение. »
Комментарий Перцева:
"Большой минус поставим А.Николаеву, придумавшему вместо «старого потрясателя земли» «старого бога», которого нет у Ницше. Этот «старый бог» сразу же вызывает множество недоуменных вопросов. Какой именно бог потрясает землю? Почему он – старый? Есть ли новый? И так далее… Ницше, который в той же самой «Веселой науке» устами безумца провозгласил, что бог умер, имел все основания не упоминать бога в эссе о женщинах и их действии на расстоянии. Так и появился «старый потрясатель земли». Кто он там такой, этот потрясатель, прояснять Ницше не стал. Так, просто поэтический образ, ни к чему концептуальному не обязывающий…
Зато у К.Свасьяна – большие проблемы с быком. Во-первых, оказывается, что у него бык тоже поет арию. (Каждый, кто хотя бы раз слышал мычание быка, знает, что бык берет только одну ноту – хотя и «с подъездом». Разве же это – ария?) Во-вторых, и потрясатель земли, и бык поют свои арии тупо. Но можно ли петь остро? Или – умно? Представляется, что оценки умственной деятельности к пению относиться не могут. Это – несколько иное занятие.
Ну, а изобретенное К.Свасьяном слово «землетрясильный» вообще ни в какие ворота не лезет. Этот подарок русский язык, пожалуй, не примет.
Так что победа по очкам, пожалуй, опять за А.Николаевым."
Тут мне остается только зловеще рассмеяться. Птенец советской школы хвилософ Перцев очевидно совершенно не понимает, с кем он имеет дело. Ницше - профессор классической филологии. Можно с уверенностью сказать, что литературу и языки греко-римской античности он знал пожалуй даже немножко лучше немецкого. У него половина всех аллюзий всегда обращена к античности (т.е. чаще всего к мифологии). И вот Перцев в упор НЕ ВИДИТ очевидного - что "старый бог, потрясающий землю" (или как захотел это завернуть сам Ницше, которому и в голову не могло прийти, что кто-то может не понять такой жирной аллюзии - "старый потрясатель земли" - практически перевод греческого эпитета Посейдона "колебатель земли" - дореволюционный переводчик Николаев автоматически воспроизвел тут прообраз ницшевского эпитета) означает в данном контексте морского бога Посейдона, который между прочим имел не только морские функции, а например заведовал и землетрясениями (и кстати тут аллюзия на позднейшие эллинистические наслоения Посейдона и Зевса, но надо проверить - Посейдон один из древнейших богов, всегда изображается с бородой, брат Зевса); далее - бык, которого Перцев неосторожно изобразил совсем тупым, решив таким образом тонко сострить - самым непреодолимым образом отсылает нас к мифу похищения Европы, где мы имеет Зевса, превратившегося в быка, плывущим посредь волн морских с белотелой Европой на спине. Ясно, что в контексте "действия женщин" это очень органично всплывающий образ... В этом смысле "тупо, словно ревущий бык" скорее намек на животно-прямолинейный напор полового желания (если кто не в курсе про что конкретно миф о похищении Европы). Из всего этого густого аллюзиями подтекста Ницше лепит некий симбиоз. Первый образный ряд: автор стоит на берегу моря и смотрит как бьется прибой о скалы. Второй образный ряд: мифологические аллюзии в описании этого зрелища. Третий образный ряд: смыслы складываемые самим Ницше (практически в виде шарады).
Но это как слепому объяснять, как выглядит красный цвет.
В общем, Перцев-философ славно показал свое невежество. Помимо очевидного идиотизма всего этого комментария (остальные такие же), его явно раздражает Свасьян по каким-то ему одному известным причинам (да, "землетрясильный" мне тоже не нравится, лучше бы уж "землетрясительный"; дурацкие придирки насчет быка, поющего арии, а не одну колхозную ноту, надо к Ницше, а не к переводчикам). Меня шокирует сам факт: как это можно читать Ницше и не знать АЗОВ?
Хочется матом ругаться.
Хочу напомнить: я-то ведь совсем невежда. Но эти вещи вижу и знаю даже я. Т.е. не знать их очень позорно, очень. Лучше тогда совсем за Ницше не браться и уж конечно погодить писать про него статьи. А этот Перцев, похоже, зажигает направо и налево. Вот это и есть воинствующее невежество - лезть с поправками, вовсе не сознавая всю глубину своего незнания.
---------------
Немецкий оригинал (Веселая наука, книга вторая, афоризм 60):
60.
Die Frauen und ihre Wirkung in die Ferne. - Habe ich noch Ohren? Bin ich nur noch Ohr und Nichts weiter mehr? Hier stehe ich inmitten des Brandes der Brandung, deren weisse Flammen bis zu meinem Fusse heraufzüngeln: - von allen Seiten heult, droht, schreit, schrillt es auf mich zu, während in der tiefsten Tiefe der alte Erderschütterer seine Arie singt, dumpf wie ein brüllender Stier: er stampft sich dazu einen solchen Erderschütterer-Tact, dass selbst diesen verwetterten Felsunholden hier das Herz darüber im Leibe zittert. Da, plötzlich, wie aus dem Nichts geboren, erscheint vor dem Thore dieses höllischen Labyrinthes, nur wenige Klafter weit entfernt, - ein grosses Segelschiff, schweigsam wie ein Gespenst dahergleitend. Oh diese gespenstische Schönheit! Mit welchem Zauber fasst sie mich an! Wie? Hat alle Ruhe und Schweigsamkeit der Welt sich hier eingeschifft? Sitzt mein Glück selber an diesem stillen Platze, mein glücklicheres Ich, mein zweites verewigtes Selbst? Nicht todt sein und doch auch nicht mehr lebend? Als ein geisterhaftes, stilles, schauendes, gleitendes, schwebendes Mittelwesen? Dem Schiffe gleichend, welches mit seinen weissen Segeln wie ein ungeheurer Schmetterling über das dunkle Meer hinläuft! Ja! Ueber das Dasein hinlaufen! Das ist es! Das wäre es! - - Es scheint, der Lärm hier hat mich zum Phantasten gemacht? Aller grosse Lärm macht, dass wir das Glück in die Stille und Ferne setzen. Wenn ein Mann inmitten seines Lärmes steht, inmitten seiner Brandung von Würfen und Entwürfen: da sieht er auch wohl stille zauberhafte Wesen an sich vorübergleiten, nach deren Glück und Zurückgezogenheit er sich sehnt, - es sind die Frauen. Fast meint er, dort bei den Frauen wohne sein besseres Selbst: an diesen stillen Plätzen werde auch die lauteste Brandung zur Todtenstille und das Leben selber zum Traume über das Leben. Jedoch! Jedoch! Mein edler Schwärmer, es giebt auch auf dem schönsten Segelschiffe so viel Geräusch und Lärm und leider so viel kleinen erbärmlichen Lärm! Der Zauber und die mächtigste Wirkung der Frauen ist, um die Sprache der Philosophen zu reden, eine Wirkung in die Ferne, eine actio in distans: dazu gehört aber, zuerst und vor Allem - Distanz
-------------------
....и выбивает при этом так сильно такт, содрогающий землю.. (аллюзия к коням, несущим колесницу Посейдона, т.к. этот бог еще и покровитель коневодства - у Ницше тут аллюзия к гибридным существам, типа кентавра, каким в поздний период изображался то Посейдон, то его кони: с рыбьим хвостом вместо ног)
или
или совсем позднее изображение
раннее греческое изображение
