О Новодворской
Jan. 16th, 2009 09:54 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
a_kleberРешила хоть немного выяснить, почему же все-таки имя Новодворской до такой степени лишено для меня каких бы то ни было исторических ассоциаций. Попалась вот какая статья. Не знаю уж, какие с кем счеты тут сводит автор (есть такое ощущение), но во всяком случае с Новодворской у него тоже явно какие-то непонятки:
«Итак, одна из основных особенностей диссидентского поведения (на взгляд автора, определяющая) — это тема отказа или, точнее — тема ускользания. Ускользания от всех и всяческих определений и классификаций. Давным-давно, где-то в 1973 или 1974 году, автор этой статьи, заинтересовавшись содержанием понятия «диссидент», повел нечто вроде блиц-опроса ряда своих знакомых, видных и авторитетных участников диссидентского движения. Задавался один-единственный вопрос: «Кто такие, по Вашему мнению, диссиденты?» Я получил самые разные варианты ответов. Но одно в них было общим. Каждый из опрошенных начал свой ответ со слов: «Ну, я-то, конечно, никакой не диссидент...»
Прошло около двадцати лет. Мне случилось присутствовать в студии «Останкино», на каком-то телешоу, посвященном диссидентам. В некоторый момент ведущий попросил тех, кто считает себя диссидентом, поднять руку. Уверенно и твердо поднялась одна рука — В.И.Новодворской. Но никто не обратил на это внимания, потому что взгляды присутствовавших сосредоточились на куда более знаменитом в тот момент (дело было в разгар чеченской войны) диссиденте — С.А.Ковалеве. Последний, после долгих и мучительных колебаний, все же поднял руку; но сделал это с заметным смущением, медленно и не -охотно, явно вынужденный к этому всеобщим вниманием. В 1974 г. он был среди тех, кого я опрашивал. Теперь, когда этот термин приобрел историческое звучание, он все же решился признать себя диссидентом.
Но особенно интересно, что Новодворская в своих мемуарах, выпущенных незадолго до передачи, твердо заявила, что с диссидентами она никогда ничего общего не имела (18). Что ж, если изложенная мною концепция имеет в себе рациональное зерно, то это заявление как раз и позволяет ей с чистой совестью поднять руку. Театральный пафос, присущий некоторым диссидентам, когда они говорят о своей и своих товарищей деятельности, часто на поверку оказывается той же игрой, окрашенной неосознанной самоиронией.
-------------------------
18 Валерия Новодворская. По ту сторону отчаяния. М: «Новости». 1993. С. 21,43,62,68,77-78,93,130.»
(А. Ю. Даниэль: Диссидентство: культура, ускользающая от определений?
РОССИЯ / RUSSIA. Вып. 1 [9]: Семидесятые как предмет истории русской культуры. М.: О.Г.И., 1998, с. 111-124)
------
Новодворская о своей юности (из цитируемой книги). Наверное это более-менее все объясняет - человек в себе с огромной энергией, самородок в своем роде:
«Готовясь к карьере разведчика, я плавала, ходила в турпоходы, занималась греблей, альпинизмом, стрельбой, фехтованием, прыгала с парашютом. Спортсмена из меня, правда, не вышло. Скверное зрение и скверное здоровье вполне подходили для тихони-отличницы, но не для будущего супермена. Спортивных данных у меня не было никаких, и если у меня что-то получилось (в плавании и альпинизме), то на одной спортивной злости.
...
Рефлексии во мне было не больше, чем в д'Артаньяне или в Робин Гуде. И сейчас, когда я пишу эти строки, эти фольклорные личности для меня важнее и роднее братьев Карамазовых, князя Мышкина и Лаевского с Ивановым. Ну и Бог с ним! Спасибо большевикам за мое гражданское воспитание.»
«Итак, одна из основных особенностей диссидентского поведения (на взгляд автора, определяющая) — это тема отказа или, точнее — тема ускользания. Ускользания от всех и всяческих определений и классификаций. Давным-давно, где-то в 1973 или 1974 году, автор этой статьи, заинтересовавшись содержанием понятия «диссидент», повел нечто вроде блиц-опроса ряда своих знакомых, видных и авторитетных участников диссидентского движения. Задавался один-единственный вопрос: «Кто такие, по Вашему мнению, диссиденты?» Я получил самые разные варианты ответов. Но одно в них было общим. Каждый из опрошенных начал свой ответ со слов: «Ну, я-то, конечно, никакой не диссидент...»
Прошло около двадцати лет. Мне случилось присутствовать в студии «Останкино», на каком-то телешоу, посвященном диссидентам. В некоторый момент ведущий попросил тех, кто считает себя диссидентом, поднять руку. Уверенно и твердо поднялась одна рука — В.И.Новодворской. Но никто не обратил на это внимания, потому что взгляды присутствовавших сосредоточились на куда более знаменитом в тот момент (дело было в разгар чеченской войны) диссиденте — С.А.Ковалеве. Последний, после долгих и мучительных колебаний, все же поднял руку; но сделал это с заметным смущением, медленно и не -охотно, явно вынужденный к этому всеобщим вниманием. В 1974 г. он был среди тех, кого я опрашивал. Теперь, когда этот термин приобрел историческое звучание, он все же решился признать себя диссидентом.
Но особенно интересно, что Новодворская в своих мемуарах, выпущенных незадолго до передачи, твердо заявила, что с диссидентами она никогда ничего общего не имела (18). Что ж, если изложенная мною концепция имеет в себе рациональное зерно, то это заявление как раз и позволяет ей с чистой совестью поднять руку. Театральный пафос, присущий некоторым диссидентам, когда они говорят о своей и своих товарищей деятельности, часто на поверку оказывается той же игрой, окрашенной неосознанной самоиронией.
-------------------------
18 Валерия Новодворская. По ту сторону отчаяния. М: «Новости». 1993. С. 21,43,62,68,77-78,93,130.»
(А. Ю. Даниэль: Диссидентство: культура, ускользающая от определений?
РОССИЯ / RUSSIA. Вып. 1 [9]: Семидесятые как предмет истории русской культуры. М.: О.Г.И., 1998, с. 111-124)
------
Новодворская о своей юности (из цитируемой книги). Наверное это более-менее все объясняет - человек в себе с огромной энергией, самородок в своем роде:
«Готовясь к карьере разведчика, я плавала, ходила в турпоходы, занималась греблей, альпинизмом, стрельбой, фехтованием, прыгала с парашютом. Спортсмена из меня, правда, не вышло. Скверное зрение и скверное здоровье вполне подходили для тихони-отличницы, но не для будущего супермена. Спортивных данных у меня не было никаких, и если у меня что-то получилось (в плавании и альпинизме), то на одной спортивной злости.
...
Рефлексии во мне было не больше, чем в д'Артаньяне или в Робин Гуде. И сейчас, когда я пишу эти строки, эти фольклорные личности для меня важнее и роднее братьев Карамазовых, князя Мышкина и Лаевского с Ивановым. Ну и Бог с ним! Спасибо большевикам за мое гражданское воспитание.»
